1
0Я говорю про все эти байки, в стиле: «меня слишком часто убивали» и прочее. Красиво звучит для девочек, которых ты решил затащить в постель. Не более того…
— Да, если телохранитель довёл ситуацию до стрельбы, то…
— Ему пора увольняться! И он ни хрена не понимает в своей профессии. Конечно, я не имею ввиду парней из разных охранных контор. Там стреляют почаще. Но и работают они, как правило, в неспокойных местах.
— К чему этот разговор, Шайя?
— Просто вспомнилось. Не всё-же мне ждать, когда ты, старая развалина, признаешься о своём романе с медичкой.
— Началось, — выдохнул я и нащупал в кармане сигареты.
— Поль, ты помнишь, как мы с Шарлем тебе осколок вытаскивали? — неожиданно спросил Карим. Он неторопливо жевал утренний бутерброд с консервированной ветчиной, запивая холодным чаем. Иногда, он отщипывал кусок мяса и скармливал его Рино. Рысёнок удобно устроился между сиденьями и требовательно теребил лапой за рукав, требуя поделиться завтраком.
— Помню.
— Я уже старый, — ухмыльнулся Шайя. — Случись, что-нибудь серьёзное, мне хотелось бы, чтобы ранами занимался профессионал.
— В смысле?
— Если я неправ и у вас нет романа, то собачишься с нашей медичкой без малейшего повода. А вчера ещё и обниматься полез. Нет, я понимаю, что змея это достаточный повод для стрельбы, но чтобы вот так, не спросясь, попытаться зажать девочку в угол… Приобнял бы нежно, что-нибудь шепнул на ушко. С чувством, лаской и расстановкой.
— Шайя, заканчивай!
— Не дай бог конечно, — Карим даже и не думал затыкаться, — но вдруг понадобится её помощь? Она тебя зарежет на операционном столе и будет считать, что права. Поль, мне этого не хочется. Ведь вы можете нормально общаться!
— Не можем…
— Можете! — отмахнулся Шайя. — Когда Елена, вчера после ужина, при всей честной компании, сказала тебе «спасибо», за эту убитую гадину, я чуть не прослезился! На ваши лица было приятно посмотреть. Честное слово! Такая смесь эмоций! Нечто похожее на «так люблю, что загрызть готов!»
— Очень смешно, — пробурчал я.
Шайя довольно загоготал и скормил Рино остатки бутерброда. Тот благосклонно принял мясо и поев убрался на заднее сиденье.
Осколок… Однажды, во Французской Гвиане, немного севернее Камопи, я поймал кусок железа в спину. Вытаскивать нас никто не собирался, — не было такой возможности. Медик долго и смачно ругался, что обезболивающие закончились. Правда был джин. Никогда его не любил, а после этого случая и подавно. Они с Каримом усадили меня на землю и приказали терпеть. Так и вырезали из-под лопатки. Небольшой осколок, величиной в десять французских сантимов. Давно это было.
— Парни, — рация щелкнула и ожила голосом Чамберса. — На десять часов будет спуск в долину. Идём через него.
