1
0
— Я сам, — парень не вытерпел и ударил себя в грудь, — сам отрежу! Во имя Аллаха!
— Во имя Аллаха, говоришь… А ты знаешь, Захид, почему все суры Корана, кроме девятой, начинаются с этой фразы? Не знаешь? Чтобы наставить человека на путь истинный и привести его к успеху и изобилию, не позволяя ему вкусить горечь неудачи. Жаль, что ты не понимаешь смысла этих святых слов, — Умар посмотрел на своего собеседника и даже поморщился. — Есть старая чеченская сказка. Мне её рассказывал мой дед. Про глупого волка и умного барана.
— Я не люблю сказки.
— А вот это зря. Иногда они поразительно похожи на жизнь. Ступай. Отдыхать хочу.
Когда Захид ушёл, Гаргаев проводил его взглядом и поморщился: хотеть и делать, это разные вещи. Он подлил в кружку чая и с удовольствием обхватил её ладонями. Долго смотрел на огонь, пока угли не подёрнулись серым пеплом. Пора было отдыхать, но сон не приходил. Слишком долго он, Умар Гаргаев, шёл к этой цели. И слишком много людей потерял. И завтра он сделает то, ради чего был готов пожертвовать всем. И наверное успокоиться. Если в этом мире существует покой. Он улыбнулся и закрыл глаза.
— Ас-салям, Умар! — тихий, но хорошо знакомый голос. — А меня чаем не угостишь?
— Эх, шайтан, — выдохнул Умар. От неожиданности, он даже вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Только глаза вдруг сузились, плеснув злобой и ненавистью. — Ва алейкум ас-салям… Карим…
— Какой ты стал нервный. — послышался слабый смех. — Неужели старость не принесла тебе мудрости и покоя?
38
5 год, по летоисчислению Нового мира
Побережье, к северо-востоку от русского поселения"
"Уже начинало смеркаться, когда я снялся с своего наблюдательного пункта и отправился обратно, к вешке. Если ничего не изменилось, то меня должны ждать. Никто из пришельцев по округе не шлялся. Поставили на берегу большую палатку, разожгли костёр и уселись ужинать. Очкарики разобрали прибор и долго ковырялись в его электронной начинке. Судя по их гримасам и недовольным жестам, ничего утешительного не наши. В конце-концов они убрали технику в рюкзак, разложили спальные мешки и приготовились отдыхать. Лагерь понемногу затихал. Бойцы, перебрасываясь короткими фразами, лениво чистили оружие. Один из них поймал на берегу краба и теперь пытался его разделать для ужина. Видимо паёк надоел.
Кроме выставленного у входа в бухту поста, я заметил ещё один. Высокий светловолосый парень, прохаживался вдоль берега с автоматом наперевес и пугал своим видом местную живность. Точнее — крабов, ползающих по прибрежным скалам. Они здесь довольно крупные. Правда, вкус, на любителя. Мясо отдаёт рыбой.
Посты сменялись каждые четыре часа и службой явно не обременяли.
