Куплю счастье. Дорого

Марк провел по заросшей щеке, раздумывая, могла ли смерть быть эксгибиционисткой, и почему ему так везло на встречи с ними? Не то, чтобы Самаров жаловался… Ведь смотреть на смерть было гораздо приятнее, чем на синего от холода мужика из парка. Марку даже стало обидно, что все так быстро закончилось. Смерть достала что-то из прикрепленной на талии сумочки вроде тех, что в его детстве обычно носили кондукторы и торговки на рынке, после чего шустро опустила свой балахон. Самаров уж было решил, что самое интересное позади, когда смерть открутила крышку на бутылочке, которую, видимо, и достала из своей сумки, а потом просто вылила её содержимое на переднее сиденье кабриолета.

Марк нахмурился. Отложил шелестящую упаковку. И зачем-то, отнюдь не потому, что он собирался вмешиваться, опустил ладонь на дверную ручку.

Не имея никакого представления, что за ней наблюдают, смерть отбросила пустой пузырек, отошла на шаг и принялась крутить в руках что-то, чего Марк уже не мог разглядеть во все больше сгущающихся сумерках. Но когда в ее руках сверкнул крохотный огонек, сомнений не осталось – смерть подожгла спичку.

Впрочем, хлещущий, что есть силы, ветер тут же ее потушил. Марк выдохнул, но напряжение, сковавшее его затылок, не ослабло. Почему-то совершенно не зная смерть, он, тем не менее, не сомневался, что она так просто не сдастся. Ну, ведь не было такого, чтобы старуха с косой за кем-то пришла, а потом передумала, правда? Так и на этот раз… Смерть зажгла и бросила на водительское сиденье в кабриолете еще одну спичку, вторую, третью… пока оно не вспыхнуло. Ветер, который до этого, казалось, делал все, чтобы не дать спичке зажечься, теперь, напротив, все сильней раздувал пламя. А эта дурочка так и стояла в клубах дыма, наблюдая за разгорающимся, что есть силы, огнем, пока впавший на несколько секунд в ступор Самаров, наконец, не отмер. Вывалившись из машины, он заорал:

- Убегай! Рванет ведь! Ты слышишь, твою мать?! Проваливай!

Но смерть продолжала стоять.

А в это время из мотеля выскочили другие зрители.

- Горим! Горим, люди добрые…

Одним из первых на крыльцо вывалился дородный лысеющий мужик. Вскинул руки и заорал:

- Что стоите? Несите огнетушитель.

"

"- Это че, мужик, твоя красотка? – икнув, поинтересовался кто-то из завсегдатаев «ресторана», и это было последним, что услышал Марк. Он подбежал к смерти, взвалил ее на плечо и, будто смерть ничего не весила, рванул обратно через стоянку. Рывком открыв дверь собственной Тундры, он сгрузил её на сиденье и с шумом втянул изрядно попахивающий гарью воздух. В носу и во рту горчило.

- Держите поджигателя! – заорал кто-то в толпе. Самаров удивленно вскинул брови.