Кровь и пламя

И вот сейчас, когда они вошли в дым «едкого очищения», те крохи силы закипели, превратившись в огненные комки.

— Они умрут?

— Да, — кивнул старик, стряхивая с ладоней последние сгустки дыма. — Через несколько часов. Но им очень больно сейчас. Корис, прекрати метать камни. Стефий, готовь новый костер.

— Да, отче!

— Через несколько часов? — зло выдохнул я, глядя вдаль, туда, где по гребню ущелья бежали к нам люди, вооруженные луками и арбалетами. Эти шурды не пройдут далеко. Но к чему такой бесполезный дым?

— Несколько, — кивнул отец Флатис. — Избавиться от сжигающей их боли они не сумеют.

Их участь предрешена. Но главное в другом… вот только некогда мне объяснять… лишь не трогайте тех шурдов, что вопят и корчатся от боли. Тех, кто начал убегать обратно, несмотря на страх перед Тарисом и костяными погонщиками.

— Ладно, — не стал я спорить, глядя, как из серого дыма вырвалось несколько воющих от боли фигурок шурдов, колотящих себя по головам, грызущих зубами руки, пытающихся что-то вырвать из животов и бьющих пятками в камень. Они обезумели от боли… и мчались прямо на пауков. Впрочем, не все — один из темных гоблинов предпочел проверить стену ущелья на прочность, принявшись таранить гранит собственной головой.

Два мощных удара — и обезумевший шурд рухнул в грязь и облегченно затих в беспамятстве.

— Остальных добьют стрелки, — удовлетворенно выдохнул священник, отворачиваясь от отряда шурдов и гоблинов, прорвавшихся через ничуть не поредевший дым и бегущих к поселению.

— Сотня шурдов рвется в атаку! — буркнул я. — Глупо! Они умрут через десяток минут!"

"— Давай! — словно в подтверждение послышался далекий голос Литаса.

Часто зазвенели тетивы, боевые вопли шурдов сменились криками боли, уродцы заметались по дну ущелья, но продолжали бежать вперед, перепрыгивая через своих павших собратьев!

— Ну-ка… ну-ка… — шептал священник, наблюдая за одним из крутящихся темных гоблинов, одним из тех, кого поразил серый дым и кто побежал обратно. Как раз сейчас к нему подскочил юркий костяной паук, взмахнул передними лапами-лезвиями, тонко завизжал, ударил воющего от боли шурда ногой в грудь, требуя, чтобы тот продолжил нападение на наше поселение. И тут… и тут дергающийся от боли шурд резко согнулся, будто от удара кулаком в живот, и я четко увидел вырвавшееся из его раззявленного рта облачко серого дыма…

Оно почти мгновенно рассеялось, но пауку этого хватило — костяная нежить взвыла, словно сотня грешников, горящих в адском огне.

Паук рухнул на землю, забился, разбивая тонкие лапы о торчащие из почвы камни, защелкал клыкастой пастью, визг резал уши… а выкашлявший облако дыма шурд с тонким воем побежал дальше. По его разбитой кулаками голове стекали струйки крови.