Кровь и пламя

И богомерзкий Тарис тут же заспешил, засуетился, гниль темная! Но что случилось? Сильный враг? Иная важная весть?

— Иная весть… — повторил я, изо всех сил пытаясь заставить разум выйти из некого ступора. — Например, о строящемся где-нибудь поблизости великом храме Раатхи…

— О чем ты?!

— На ходу, — ответил я, переходя на быстрый шаг и двигаясь прочь от поселения — по отрогу ущелья прямо к входу в недра Подковы и навстречу подходящему врагу."

"Мне надо, очень надо взглянуть на силы грозного противника, увидеть воочию их ряды и хоть приблизительно подсчитать количество.

От этого будет зависеть очень многое в моей дальнейшей стратегии.

Лавируя между камнями, придерживая рукой рукоять меча, я двигался вперед, одновременно рассказывая легко следующему за мной отцу Флатису все подробности беседы с Тарисом. Лицо священника не выражало ровным счетом ничего, хотя пару раз он бросил неопределенный взор на мой мешок, где хранилась шкатулка со сломанным кинжалом. До этого я не стал ничего рассказывать — не тайны ради — просто замотался.

И вот сейчас наверстывал упущенное, особенно и не пытаясь понять, как на это реагирует старый отец Флатис — не до этого мне было.

К моменту, когда я подобно одинокому воину встал у самого края ущелья, у самого входа в наш дом, я завершил и рассказ. Священник молчал. Да и я устал говорить. И просто стоял и смотрел вдаль, на открывшуюся нашим взорам холмистую местность, разбегающуюся во все стороны. Во многих местах снег сошел. Белые пятна остались лишь на теневых склонах. Бурая сырая земля с частыми зелеными пятнышками.

Весна пришла…

И вот по этим едва-едва проклюнувшимся робким зеленым росткам шагал враг, безжалостно попирая хрупкую жизнь, втаптывая ее в грязь.

Пока что враг был похож на грязевую лавину, медленно катящуюся вперед.

— Как поэтично. Как грозно, — тихо произнес я, закладывая руки за спину. — И как страшно… не за себя…

— За них… — закончил за меня фразу седой старик, вставший рядом, плечо к плечу. — За тех, кто еще не пожил… за тех, кто еще не родил… за тех, кто еще не любил…

— Поэтично, — повторил я. — Может, надо было становиться не священником, а бродячим менестрелем? А, отче?

— Кто знает, — широко улыбнулся отец Флатис, бережно отряхивая латаную-перелатаную белую тунику священника, виднеющуюся из-под тяжелого мехового плаща.

 — То мне неведомо. Но если уж брать так глубоко, то лучше бы не было той давнишней засухи в одной небольшой деревушке… Ну что? Одолеем? С божьей помощью-то…

— Я редко жду помощи от Создателя, — хмыкнул я, накидывая на голову капюшон. — У него и без нас хватает забот. А такой, как я, не принятый ни в рай, ни в ад, вряд ли дождется благодати.

— Если просить только за себя будешь… не дождешься, — согласился старец.