6
0— Сколько же у него титулов и прозвищ… как тут запомнить? Ну? Говори…
— Послание первое. Бойся!
— Интересное послание, — кивнул я. — Дальше.
— Второе, — наклонившись над рукоятью кинжала, произнеси имя Тариса, и если на то будет желание Величайшего, тебе будет дарован ответ.
— Интересно, — признал я. — Всё?
— Всё.
— Точно всё? Больше Тарис ничего не велел передать?
— Нет. Но уже сказанного дос-статочно! Бойтес-сь, людишки! Ес-сли великий Тарис возжелает, от вас-с не ос-станется даже…
— Спускайте его! — буркнул я. — Надоело слушать этого мямлю. Птичка-нежить погибла, до Тариса придется тебе топать пешочком.
— Чтоб его скрючило!
— Чтоб его живьем черви сожрали!
Да уж, мои люди не отстали от меня, пожелав Тарису много «доброго».
Обвязанный веревкой, старый шурд перевалился через край и канул вниз, медленно спускаясь ко дну ущелья.
— Выдайте Корис-са или умрете! — донесся его гнусавый голосок.
— Мы столько ему передали посланий для Тариса, — с сожалением вздохнул я. — И он обязательно бы передал каждое наше слово Тарису.
— Лопнула? — с недоумением переспросил один из воинов, покосившись на целехонькую веревку, медленно опускаемую двумя дюжими парнями. — Так ведь…
— Сказали же тебе — лопнула! — рявкнул Рикар, взмахивая топором. — Молодые и тупые! Р-ра!
Удар топора шутя перерубил веревку, оставив на камне глубокую зарубку. На лезвии топора не осталось и следа от удара — магия крепления работала.
Из-за гребня стены донесся панический затухающий вопль, затем едва слышный мокрый шлепок о камни и к небесам вознесся дикий протяжный вопль, эхом резонирующий от гранитных стен ущелья.
— Выжил, — констатировал я. — Это хорошо. Как я и хотел.
— Живучие твари, — согласился со мной Рикар.
— Господин, так ведь он этот… посланец… — робко спросил тот же парень, что сначала не понял моего намека про «лопнувшую веревку».
— Он детоубийца. Пожиратель детей, — коротко ответил я. — Мне были нужны лишь сведения. Я не собираюсь вести войну по навязанным Тарисом правилам. Это путь к поражению. И старый шурд видел, как именно я убил летающую нежить.
— Так надо было ему сразу голову с плеч долой, — заметил здоровяк. — А так только веревку спортили…
— Пусть помучается! — жестко произнес я. — Еще с полчасика! Слышишь, как воет?
— Ему ноги переломало! — радостно проинформировал нас успевший все высмотреть Тикса. — Оченно больно, наверно…
— Воздаяние за поедание детей! — кивнул я. — Через полчаса, если не сдохнет, скиньте на него камень побольше.
