Кровь и пламя

Тот же Риз Мертвящий скорбный тому пример — при помощи темной магии некромантии можно вырвать оттуда душу и при помощи мерзких ритуалов вселить в тело другого человека. Так было и с тобой, когда душа незнакомца была помещена в тело юного барона Кориса Ван Исера. Тем незнакомцем был ты… и раз уж после смерти твою душу не приняли, то возникает лишь один вопрос — откуда же ты взялся? Душа твоя пришла не из ада, не из рая… но откуда?"

"— Я не знаю. Либо знаю, но не помню. Память моя еще не вернулась, она словно бы повреждена, и я никак не могу воскресить свои истинные воспоминания.

— Вот! — мне в лицо уткнулся сухой палец священника. — Верные слова! Твоя память повреждена, Корис! Она словно бы выжжена, словно бы стерта, но еще не до конца, ведь изредка ты вспоминаешь и говоришь странные и никем ранее не слышанные слова. Например, словечко «сталагмит», коим ты нарек эти светящиеся каменные сосульки, — священник кивнул на величественные каменные колонны, покрытые светящимся мхом.

— Вуоллон, — тихонько пробубнил Тикса, видимо, называя созданные природой колонны на гномьем языке.

— Прошли долгие месяцы после твоего появления здесь. Ты был ранен, затем выздоровел, снова получил ранение, умер, воскрес, превратился в ледяную нежить, избавился от своего страшного недуга, но ты так ничего и не вспомнил… — помолчав, священник спросил: — Что ты знаешь о том, куда душа отправляется после смерти тела?

— В раю прекрасные гурии и цветущие сады, — пожал я плечами. — В аду огонь и котлы с кипящей смолой, где варятся грешники.

— Это лишь сказка для мирян! — отмахнулся отец Флатис. — Но в ней есть изрядная доля правды.

В аду — страдания и ужас. В раю — бесконечная радость. А на самом деле это все едино!

— Рай и ад едины? Святой отец, а вы случаем с гномьей брагой лишку не хватили? — изумился я.

— Слушай! Я пытаюсь донести до тебя свои мысли о твоей бессмертной душе! И не учи меня пить! Уж хмельного я побольше твоего выпил в своей жизни!

— Слушаю, — примиряюще произнес я. — Прошу прощения.

— Для мирян сия истина немыслима — что рай и ад едины, что это одно и то же место. Но Церковь знает. Или верит в это… Представь себе вот такой большой круг, — обмакнув палец в брагу, отец Флатис вывел на столешнице большой круг.

 — Теперь представь, что внешняя, самая большая и самая удаленная от ярко сияющего центра часть это ад. Именно туда попадают грешники. Эта часть самая темная, но если верить словам побывавших в аду и вернувшихся, там воистину адское пекло. Вечная тьма и вечный обжигающий жар, пронизывающий тебя до самого нутра, опаляющий и одновременно очищающий твою душу. Средняя часть куда более светлая, но все столь же жаркая.