6
0Понял я, и кто из гномов-каторжников обладает бойцовскими качествами — они молча подбирали оружие, делали проверяющие взмахи, сразу попытались сменить драные обмотки на ногах на более прочную обувь. Все верно. Любой воин должен твердо стоять на ногах и быть вооружен. Остальное может подождать — сражаться можно и без доспехов. Прочие каторжники опускались на камень, многие прямо распластывались на нем, будто пытаясь слиться воедино с гранитом.
Выждав еще немного, я убедился, что огромная решетчатая конструкция окончательно опустела, ее покинул последний гном — хромающий на обе ноги совсем седой старик с трясущейся головой и плечами.
Около семи десятков. Если и ошибся я, то лишь на три-четыре гнома. Все мужчины. Возраст от подросткового до немыслимо преклонного — похоже, на покой здесь уходят прямиком в свежую могилу на том самом придорожном кладбище, что мы миновали по пути сюда. Да уж… трудно представить насколько безрадостной была жизнь гномов, ведь если я прав в своих подсчетах, то многие из них уже с рождения были рабами и при освобождении из кандалов отправились в вырубленную в камне могилу — вот и весь их жизненный путь.
Разложив собранные вещи, я просмотрел их и в досаде скривился, благо никто не мог видеть гримасу на скрытом шлемом лице. Ничего полезного. Абсолютно обычная мелочевка, могущая оказаться в карманах любого. Исключением служили разве что необычные шкатулки, вырезанные из кости или дерева, содержащие внутри застывшие комочки черной с зелеными разводами смолы, со знакомым мускусным запахом.
Сделав несколько шагов, я бросил весь бесполезный хлам в особо глубокую трещину рядом с железной гномьей темницей. Трещина очень глубока, и вполне понятно, почему ее за прошедшие годы не засыпали гранитной крошкой — исходящая оттуда вонь явственно показывала, что это и помойка и сток для отхожего места — стоящие рядом ведра с остатками вонючего содержимого на стенках доказывали это.
