6
0— Сам дойду! И скажи тем грешникам убогим, кто в меня из арбалетов стрелять вздумал, что пусть мне на глаза рожи свои и не кажут даже! Ишь чего удумали — священникам в спины стрелять! Как их земля еще носит!
— Святой отец! — откуда-то сверху скорбно возопил знакомый голос Литаса. — Не в вас же стреляли-то! В землю! Для острастки… сами понимаете!
— Не понимаю! Помолюсь вот сейчас Создателю, пущай нашлет на тебя корчу! Чтобы скрючило руки твои, как корни древесные! Чтобы даже ложки в пальцах удержать не мог!
— Святой отец! — уже буквально взвыл Литас. — Мы же люди подневольные! Что приказали — то и делаем! Нет в этом вины нашей!
— Ну-ну! — громко и отчетливо произнес я.
Литас больше не проронил ни звука, явно пытаясь понять, что делать дальше. И на господина валить все нельзя, и ответственность на себя брать не хочется. Пока он раздумывал, кутающийся в одеяло святой отец уже добрался до пристройки.
— Отче! — вспомнив былое, окликнул я его. — А помните про перышко писчее, донельзя магическое? Как бы оно мне сейчас пригодилось!
— Что священнику дадено — то Богу дадено! — рыкнул высокий старик и, одарив меня последним обжигающим взором, зашел внутрь.
Горько вздохнув, я почесал затылок, наслаждаясь прикосновением к нормальной теплой коже и сухим послушным волосам. А затем принялся выкладывать на стол все содержимое своей донельзя истрепавшейся сумки. Надо бы хорошенько почистить ее, а затем отдать женщинам — пущай заштопают…
В нашем поселении появилась новая постройка.
А у меня появился дом.
Хотя «дом» это слишком громкое слово для приютившего меня сооружения.
Изначально я попросил сделать для меня обычный навес, примыкавший в углу, образованном защитной стеной и скалой Подковы.
Выслушавшие мою задумку Древин с Дровином поняли все с полуслова, но, по свойственной им привычке, значительно расширили и углубили план работ. Они бы и вовсе разошлись на полную катушку, но я вовремя вмешался и остановил их безудержный размах.
В итоге я стал обладателем хибары с двумя каменными стенами и двумя плетенными из веток и жердей, обмазанных глиной. Крыша была точно такой же. Внутри, у скальной стены, притулилась широкая скамья с парой шкурой, служащая мне кроватью.
Окон не было, вместо двери оленья шкура, но подобных условий мне было более чем достаточно. Еще недавно я легко выдерживал холод и пронзительный ветер, теперь же, когда моя кожа вернула былую чувствительность, мне понадобилось убежище.
