6
0
Мало мне Вандерфилда, еще и этот неизвестный ползучий гад нервирует!
И совершенно некстати в голове медленно всплывало слово из учебника по чароиту.
Sitis. Жажда.
Заклинание жажды. Я должна была захотеть воды, а не Вандерфилда.
Что происходит с моей жизнью?
* * *Что происходит с моей поганой жизнью?
Я отбросил перчатку и повернул латунную ручку крана, со злостью отметив дрожь в руках. Холодная вода ударила в ладони, и я застыл, рассматривая убегающие сквозь пальцы струи. Последнее время не покидало ощущение, что с моей жизнью происходит то же самое. Она стекала неуловимыми каплями прямиком в канализацию, и мне не удавалось это остановить."
"Что случилось только что в мастерской? Зачем я вообще туда пошел? Отправился к Ривзу, а притащился в мастерскую для первогодок… почему?
Со злостью ударил кулаком по раковине, разбрызгивая воду.
Заклинание. Девчонка соврала. Все дело в заклинании. Она повторила его и отразила, сумев подействовать на меня! Пробила мою защиту!
Я узнаю правду!
Сбил с полки ровный ряд бутылочек с мылом и пастой. Осколки брызнули стеклянными слезами, один впился в бок. Я с досадой его вытащил, отбросил. Вздохнул. Глянул недовольно на разбитый пузырек. Такие проявления эмоций недостойны фамилии, которую я ношу. Неконтролируемые вспышки агрессии позволяют себе лишь простолюдины. Я же на это не имею права. Отец говорит, что наследник слишком эмоционален и вспыльчив. Эти качества из меня выбивают с детства…
«Наш сын еще молод, Мариус, — с привычной снисходительностью говорила отцу моя безупречная мать — леди Амалия-Долорес. — И он истинный разрушитель. Ты ведь понимаешь, как тяжело ему контролировать ярость. Вспомни себя в двадцать пять лет. И прояви… понимание…»
Понимание? Отец никогда не страдал подобными слабостями. У отца вообще нет слабостей.
Я усмехнулся.
На моем языке вкус девушки, прикосновение к которой более чем недостойно. Да это то же самое, что копаться в отбросах!
Я почти видел, как презрительно сморщила бы совершенный носик моя мать, узнай она об этом, или как разочарованно посмотрел бы отец. Вопиющее бесчинство.
Вот только мне почему-то хочется снова ощутить этот затухающий вкус, окунуться в него, распробовать. Я никак не мог распознать нюансы. Шоколад? Какой-то экзотический фрукт? Или цветок? Сладость ванили, немного терпкости…
Желание. У пустышки был вкус желания. Почти невыносимый…
Руки зачесались от желания швырнуть в стену что-нибудь еще.
Проклятие какое-то!
Это было первое, что я подумал, когда все началось. Проклятие. Заклинание. Чужая навязанная воля. Что угодно! Но вмешательства не было, и это пора признать. В том, что со мной происходит, нет чужого и злого умысла. Это подтвердил опытный и очень дорогой заклинатель, к которому я тайно обратился.
