6
0За окнами уже наступила ночь, и мне пришлось зажечь пару настольных ламп.
— Ну, приступим! — подбодрила я себя, поднимая с пола моток ниток. Закрыла глаза, как учила госпожа Лебвест, прислушалась к себе. Услышала недовольное урчание в животе. Вряд ли это можно отнести к «отклику на свой материал». На глине урчание усилилось, на бронзе стало заглушать голос разума и желание обучаться.
— Нет, так я ничего не пойму! — рассердилась я, открывая глаза. И вздрогнула, увидев стоящую у стены фигуру.
Кусок железа выпал из ослабевших пальцев и чуть не ударил по ногам. Я отпрыгнула.
— Что ты тут делаешь?!
— Страшно? — протянул Вандерфилд, неспешно выходя на свет. — Это ты что тут делаешь?
— Я пытаюсь учиться, — буркнула я, ощущая себя неловко. После того дня, когда он был пьян и зол, мы не встречались наедине. Я подумала, что Вандерфилд решил соблюдать нейтралитет. И нас обоих это устраивает. И сейчас в этой полутемной мастерской его присутствие ощущалось слишком… явно.
— Первичные изменения материальных предметов удаются почти всем заклинателям. Это же так просто! — презрительно отозвался белобрысый гад. — У тебя столь низкий потенциал, что ты не справляешься?
— Не твое дело, — вспыхнула я.
Вандерфилд подобрал камушек, перекинул с ладони на ладонь. Повертел в пальцах левой руки — той, что без перчатки. И я отшатнулась, когда камень превратился в колкое стекло. Белобрысый гад довольно улыбнулся, раскрывая пальцы.
— Нравится издеваться? — насупилась я.
Заклинание разрушения — и стеклянные грани вернулись в первоначальную форму камня. Так же легко, как и были созданы.
— Даже не начинал. Просто показал, что изменить структуру вещества с помощью чар — проще простого. Всего лишь сделать из твердого — гладкое. Или острое. А ты не можешь даже этого.
— И что? Тебе какая разница, что я могу?"
"— Размышляю, пустышка, — Вандерфилд присел на край стола. — Что ты забыла в ВСА, размышляю. Не дает мне это покоя.
— Размышляй где-нибудь в другом месте, — я отчаянно сжала кусочек сухой глины. Ужасно хотелось вот прямо сейчас, на глазах у усмехающегося аристократишки сотворить что-нибудь эдакое! Даже не цветок, а например… бабочку! Что-то живое и по-настоящему сложное! Изменить камень на стекло могут даже первокурсники, сотворить кусочек растительного мира уже удается не всем. Живое материализовать труднее. Вот я бы сейчас взяла — и сделала! Но, увы. На ладони остался красно-коричневый след глины, но и только. Я постаралась не показать, что расстроена.
— Я буду там, где пожелаю, пустышка, — высокомерно протянул он.
— Прекрати называть меня так! У меня имя есть!
— Да? Надо же, — вполне натурально удивился он. — Только мне оно не интересно. Пустышка. Тебе место в захудалой школе за оградой, а не здесь.
