5
0Множественные чары, наложенные на книгу и это место, а также бесконечное повторение магических слов из уст студентов могли дать такой удивительный эффект.
Смотритель глядел скептически. Похоже, объяснение его не удовлетворило, но другого не было.
Я перевела взгляд на профессора разрушения и вздрогнула. Аодхэн смотрел в упор. И его темный взгляд мне совсем не нравился. И тут в голове возник главный вопрос: если книга ожила из-за стихийных чар, то почему не сработало заклинание разрушения. Мужчина просто «убил» книгу. Но не отменил то, из-за чего она смогла взлететь.
И похоже, этот же вопрос сейчас вертелся и в голове Аодхэна.
— Вы свободны, Аддерли, — глухо произнес он, отворачиваясь.
Уговаривать не пришлось — я вылетела из библиотеки.
И тут же попала в крепкие руки Эша.
— Что случилось? — рявкнул он. — Ты… цела?
Я как-то заторможенно кивнула, удивляясь и его тревожному взгляду, и ладоням, продолжающим меня ощупывать. Он что же… беспокоился? Обо мне?!
Вандерфилд окинул меня еще одним цепким взглядом, выдохнул и разжал руки. Кажется, с неохотой.
— Мне сказали, что в библиотеке ожили чудовища, и они съели тебя и профессора Лебвест, — он усмехнулся, потер виски.
— Всего лишь стихийная материализация, — пробормотала я, почему-то ужасно смутившись. Я все еще ощущала на себе горячее, требовательное прикосновение. И в то же время — заботливое. И это поразило меня сильнее, чем ожившая книга. — Ничего страшного не случилось. У кого-то слишком богатое воображение! Ты что… волновался обо мне?
Вопрос вылетел от потрясения, и удержать его я не успела. И тут же покраснела, коря себя за глупость.
— Не отвечай! — буркнула я, боясь верить. — Понятно, что нет.
— Я этого не сказал, — медленно произнес Эш.
Я вскинула голову и замерла, глядя в его глаза. Сердце встрепыхнулось птицей и быстро-быстро забилось, словно надеясь взлететь. Мир исчез. Коридор академии, голоса, студенты… Всё исчезло. Я смотрела в зеленые глаза с расширенными зрачками и теряла себя.
Или, наоборот, находила?
Время тоже исчезло, и мне показалось, что мы стоим так целую вечность. Бесконечно прекрасную вечность, в которой плыли образы. От него ко мне. От меня — к нему. Картины наших поцелуев. И прикосновений. Его страсти, моей нежности… Нашего общего безумия. Множество, множество образов, из которых можно сложить новый мир. Один на двоих.
Холодная река и бледное лицо…
Дверь с номером семь…
Первый поцелуй…
Мои пальцы у его губ…
Обледеневшие ступени Колеса Бесстрашия…
«Я держу тебя, слышишь?»
И страх, когда он упал под лапы виверны…
И мягкое рычание черного мобиля…
И капли воды на моей коже, на его коже… Прикосновение…
«Это лишь танец, пустышка. Закрой глаза…»
И руки, прижимающие так крепко, что мир может катиться в бездну.
