6
0Если преподаватель поймет, чем я тут занималась…
— Как это не виновата? Да вы посмотрите, что она натворила!
— Я не хотела…
— Она всего лишь пыталась защитить свою честь, — уголки губ профессора разрушения дрогнули. — Вы разве не слышали, уважаемый господин Олди? Где вы были, кстати?
Смотритель насупился. А я покосилась на Ривза. Может, неприкосновенный и старику приплатил, чтобы не лез? С этого гада станется!
— Я пришел, как только услышал шум, господин Аодхэн. И раз вы снимаете мои штрафы, то и ответственность берите на себя! Вы только посмотрите! Кто теперь будет вычищать это жуткое пятно на ковре? Ужасная грязь! И где? В хранилище знаний!
Губы Аодхэна снова дрогнули. И он тихо произнес заклинание разрушения. Капли болотной жижи потянулись друг к другу, слились и посветлели. Миг — и от грязи не осталось и следа. А преподаватель, нагнувшись, поднял с пола мятый лист бумаги с оборванными краями.
— Боюсь, что часть вашего доклада сейчас в желудке господина Клиффорда… — негромко произнес Аодхэн. — Ну и раз инцидент под моей ответственностью… Двести штрафных баллов, Ривз. И никаких синов. Только отработка. У меня.
Ривз слегка побледнел, перспектива его явно не обрадовала. Бросив на меня взгляд, не обещающий ничего хорошего, неприкосновенный коротко процедил слова прощания и удалился. Смотритель пошел следом — то ли утешать, то ли снова ругать.
Я помялась, плохо понимая, что надо говорить или делать. Профессор разрушения подавлял своим авторитетом и мощью.
Аодхэн протянул мне мятый листок.
— Неплохой доклад, Тина.
— Спасибо, — промямлила я. — Я… пойду?
Аодхэн по своей привычке заложил руки за спину. Под темным взглядом было неуютно.
— И вы делаете успехи в практике изменения веществ. Бумага — очень необычный материал.
Ну вот, значит, я и здесь отличилась! Но неожиданно заинтересовалась.
— Почему он необычный?
— Он живой и мертвый одновременно. Бумага начинается с ростка, пробивающего себе дорогу к солнцу. А заканчивается зачастую хранилищем мертвых знаний, становясь книгой. Бумага сама по себе начало и конец, Тина. Очень символично.
Что здесь символичного, я не поняла. Но слова разрушителя что-то задели внутри.
— Я никогда не думала о бумаге так. Для меня это всего лишь лист… — слегка растерялась я.
— Просто вы еще очень молоды."
"Губы снова дрогнули, но в улыбку так и не сложились. Я внимательнее присмотрелась к профессору. Сколько ему лет, интересно? С заклинателями порой непросто угадать возраст. У Аодхэна лицо молодого мужчины, но вот глаза… Слишком тяжелый взгляд, мрачный. Может, поэтому профессор порой кажется стариком?
И только я собралась поблагодарить Аодхэна за спасение от штрафов, как он кивнул, прощаясь, и растворился в темноте за стеллажами.
Я поморгала ему вслед.
