196
0
— Не верится, — тоненько захихикал хозяин домика, — а уж последние дни и вообще уныл, как верблюд, страдающий желудком. Думаешь о чем-то, внучок?
— Думаю, — неожиданно для себя признался наследник, невольно подбрасывая в руке нож, которым резал сливы для каши. — Война идет, феби.
— Идет, — сразу став серьезным, согласился Амфат.
— Если б были вы в силе, как раньше, — не глядя на деда, проговорил Вей, — если б могли держать оружие и биться, то сидели бы здесь?
Старик не отвечал, и Вей Ши смотрел в огонь, сидя на корточках перед очагом и помешивая кашу. Слышалось бульканье, шум дождя, шустрое вжиканье ножика, вырезающего птичку-дудочку.
— А ну-ка, — вдруг потребовал дед, — отнеси меня в заднюю комнату, внучок.
Там Амфат откинул крышку большого сундука и, порывшись в каких-то кожаных одеждах, ремнях, свертках, достал наконец один из них.
— Я видел, как ты играл ножом, — он поманил Вея, чтобы тот наклонился, и сунул сверток ему в руки, — бери, это мои. С поясом. Я покрупнее тебя был, — он оценивающе оглядел тонкую талию наследника, — высох сейчас. Дырку на поясе провертишь и пользуйся.
Вей Ши, развернув ткань, долго смотрел на старый, видавший виды кожаный ремень шириной в полторы ладони, с гнездами для ножей, вшитыми наискосок — лезвия не воткнутся в бедро, даже если сядешь или скорчишься.
— Спасибо, — сказал он, гладя темную сталь, и поклонился старику, от переживаний утирающему слезы.
— Ты попрощаться-то зайди, — попросил дед Амфат. — А то вижу, как глаза горят.
— Зайду, — пообещал Вей Ши, аккуратно откладывая сверток и поднимая старика на закорки.
После того как каша была съедена, хозяина вновь потянуло на разговоры.
— И что же ты с тремя женами делать будешь? — вопросил он, качая головой. — Да и зачем они тебе? Красивые, что ли?
— Красивые, — согласился Вей Ши, отдирающий котелок.
— И семьи, небось, достойные? — прищурился старик.
— Очень достойные, — нужно было поддержать беседу.
— Сговорены, что ли? — продолжал допытываться дед.
— Сговорены, феби.
— А по сердцу есть какая? — хитро поинтересовался дед.
Вей промолчал.
— Это ты зря, — сказал ему в спину Амфат. — Красивая, из семьи достойной, с приданым большим — это, конечно, славно, внучок. Но тебе с женой всю жизнь жить. Нужно, чтобы она тебе сердце радовала, кровь горячила. — Он вдруг сентиментально вздохнул и всхлипнул. — Как моя Камиля, хорошего ей перерождения. Мне, знаешь, каких невест предлагали? А увидел ее как-то на севере — верблюдов поила, мне воды поднесла, — и больше думать ни о ком не мог.
