Компаньонка

Элеонора перестала дышать, когда поняла, что лежит почти обнаженная в свете камина.

«Светская женщина, без всякого сомнения, нашла бы это вполне нормальным», — сказала она себе. И это так возбуждало — ощущать тепло камина обнаженной кожей.

Она плотно закрыла глаза, ощущая, как трепет пробегает по телу. Его рука оторвалась от ее бедра, чтобы скинуть брюки.

Через несколько секунд она почувствовала, как что-то твердое толкается в ее обнаженные бедра. Снедаемая любопытством, она на мгновение открыла глаза. Когда-то ей приходилось видеть на ферме возбужденных животных, но она никогда не видела голых мужчин.

Вид возбужденного мужского члена едва не лишил ее сознания.

— Боже мой! — ахнула она тихо, не в силах сдержать эмоции.

Он был такой большой — гораздо больше, чем она ожидала. И такой грозный.

— Что-нибудь не в порядке? — спросил Артур, нагибаясь, чтобы поцеловать ее в шею. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, да, все в порядке.

Она снова закрыла глаза. Ей хотелось спросить, нормальна ли для нее подобная величина, но она испугалась, что в ответ он расхохочется. Она не хотела быть похожей на Джулиану, которая боится любовных ласк.

Прежде чем ей удалось подыскать необходимые слова, чтобы задать свой деликатный вопрос, она ощутила еще один толчок и увидела, как Артур вынул из кармана носовой платок и положил его рядом. Неужели он собирается чихать в разгар этого занятия? Элеонора не знала, что и думать.

Но и об этом она не успела спросить, потому что вдруг почувствовала, как его пальцы скользят среди рыжеватых волос, которые скрывали ее самое интимное место.

Он нежно их гладил, и это порождало сладостные ощущения, которые все нарастали.

— Ты уже готова принять меня? — спросил он возле самого ее рта. — У тебя такие нежные и влажные складки.

— Да, да! — Она не понимала, какой смысл он вкладывал в эти слова. Но сегодня она-не могла дать ему другого ответа, кроме «да».

Он лег на нее, тяжестью своих бедер раздвинул ее ноги. Она ощутила, как его возбужденный член толкается во влажный, пульсирующий вход в ее тело, и подумала, что теперь уже слишком поздно заводить разговор о его величине.

Поздно. Даже слишком поздно. Ибо эта огромная штука проникла в ее лоно, медленно, но неотвратимо входя в нее, заполняя ее собой, и у нее вдруг возникла мысль, что она сейчас взорвется.

Ее пронзила внезапная острая боль. Она невольно вздрогнула и, вскрикнув, впилась ногтями в спину Артуру.

— Проклятие!

Она открыла глаза и встретилась с его яростным взглядом."

"— Элеонора! — На его лице отразились эмоции, которые можно было назвать гневом.