Компаньонка

Элеонора поджала губы:

— Возможно, вы и правы, сэр. Но это не объясняет, почему он танцевал именно со мной.

Теперь уже Артур повернулся к ней. Она почти перестала дышать, когда увидела ярость и гнев в его глазах.

— Вы не понимаете? — процедил он. — Существует очень древняя гадкая традиция среди мужчин, которые ненавидят друг друга. Победитель стремится заявить о своей победе, овладев женщиной противника.

— Сэр, вы говорите об изнасиловании. — Она поднялась на ноги. — Уверяю вас, это был всего лишь танец.

— А я уверяю вас, мисс Лодж, что в своем воображении негодяй расценивал это как настоящий акт.

— Это смешно… — возразила Элеонора, но затем вспомнила, как неприятно ей было ощущать его руку на своей талии. Она глубоко вздохнула. — Независимо от того, что наво-ображал себе он, для меня это был всего лишь короткий вальс с неприятным партнером.

— Я знаю. Но ваше мнение не играет сейчас роли.

— Я не согласна, — сердито ответила она.

Он сделал вид, что не слышал ее реплики.

— Я должен составить новый план. Она догадалась, что он уже разрабатывает новую стратегию действий.

— Очень хорошо. Что нужно делать мне, сэр?

— Вы ничего не будете делать, Элеонора.

"— Что?! — Она гневно уставилась на него. — Вы меня выгоняете?

— Да. Я отправлю вас в одно из моих имений, и вы будете находиться там, пока эта история не завершится.

Ее охватила паника. Она не хотела ехать в деревню. Ее жизнь связана с Лондоном. Что бы ни произошло, она не позволит, чтобы ее вытолкали в далекое деревенское имение, где ей придется ждать у моря погоды бог знает сколько времени.

Но устраивать истерику — это значит еще больше его разозлить. Ведь это Артур. На него лучше действует логика.

Взяв себя в руки, Элеонора спросила нарочито равнодушно:

— Вы хотите меня отослать лишь потому, что этот негодяй со мной танцевал?

— Я уже говорил вам, для него это было больше чем танец.

Элеонора вспыхнула:

— Ради Бога, сэр, он вовсе не пытался меня насиловать!

— То, что он сделал, — прорычал Артур, — было демонстрацией факта, что он считает вас пешкой в той игре, которую ведет со мной.

«Не следует придавать значение его грубости», — сказала себе Элеонора. В конце концов, он пытается ее защитить.

— Я ценю вашу заботу, сэр, — заговорила она, стараясь сохранять спокойствие. — Но вы опоздали. Я уже втянута в эту историю, нравится вам это или нет. И вообще в ваших рассуждениях отсутствует логика.

Он в упор посмотрел на нее:

— Вы так думаете?

Наконец-то она завладела его вниманием!

— Сэр, я вижу, что вы печетесь о моей безопасности.