6
0
— Можно помочь?
— Нужно!
Преодолевая внутренний барьер, подхожу к нему ближе. Мы неловко застываем. Словно с сожалением, он отстраняется, уступая мне место. Включаю режим разогрева.
— Хлеб порезать?
Бросает взгляд на стол.
— Порезан.
— Чёрствый уже… Мужчинам такое не подают.
Склонив голову набок, с любопытством рассматривает.
На кухне мне комфортнее. Это женское место.
— Хорошо, порежь.
Мою как следует руки. Отыскиваю взглядом хлебницу, ножи… У нас кухня и столовая отдельно. У него разъединены только стойкой.
— Зелень, овощи? Порезать?
— Хм…
Открывает холодильник, вытаскивает оттуда пару пучков зелени. Подхожу ближе, чтобы забрать. Мы опять неловко замираем, пытаясь поделить пространство.
Мне он кажется неуместным на кухне. Как горящий факел, который надо всегда обходить, чтобы не обжечься.
— Можно я… — несмело киваю на холодильник, — сама?
— Давай.
Уступает мне место. Делаю овощную нарезку, выкладываю на листья салата. Поливаю маринадом из оливкового масла и бальзамического уксуса. Отец очень любит, чтобы было так.
— Кунжут есть? — оглядываюсь я.
Все полки закрыты.
— Я не знаю, — пожимает плечами. — Специи вот здесь.
Открывает один из шкафов. Отыскиваю маленькую непочатую пачку. Посыпаю овощи.
— Остро делать или нет? — с сомнением сжимаю в руках мельницу с перцами.
Надо же мне знать, как ему готовить?
— Остро.
Под его внимательным взглядом всё норовит выпасть из рук! И хочется умыть горящее лицо.
Достаю зашкворчавший окорок. Отрезаю несколько тонких пластов мяса. Красиво выкладываю на блюдо рядом с овощами. Поливаю сверху жиром, чтобы не было сухое. Посыпаю зеленью. Ставлю перед ним на стол. Кладу на салфетку приборы.
Его брови отчего-то удивлённо ползут вверх.
— Я что-то не так?.. — теряю от волнения голос, машинально хватаясь рукой за горло, чтобы прикрыться. Ощущение уязвимости возвращается.
Встречаемся взглядами.
— Всё… ммм… отлично. Спасибо. Положи себе тоже и сядь со мной.
Опускаю взгляд.
— Мне нельзя такое. Извините…
— Какое?
— Свинину…
— Ааа… Чёрт, — с досадой. — Я и не подумал."
"Хмуро отодвигает тарелку.
— Пф… — пренебрежительно доносится сзади.
Оборачиваюсь. Алла…
Взгляд Тимура, устремлённый на неё, мгновенно тяжелеет. Но она игнорирует.
— Что ты ешь на ужин обычно, Ляйсан? — достает Тимур телефон.
— Творог с фруктами. Рыбу с овощами.
— Не повезло тебе, детка! — проходит Алла мимо меня.
Встаёт за спиной Тимура и кладёт ему на плечи руки. Демонстрируя свой особый статус.
Да и ладно…
— У меня лактозная непереносимость и аллергия на морепродукты. В этом доме не бывает ни одного, ни другого.
Ноздри Тимура недовольно вздрагивают. Ведёт плечом, уворачиваясь от ладони Аллы. Встаёт.
— Минуту…
Из кухни выходит на террасу.
