5
0Мужчины любят, чтобы женщины в теле были, а ты тощая стала со своим университетом, смотреть не на что.
— Любят в теле — пусть на них и женятся!
Взгляд матери меняется с ласкового на строгий.
— Язык отрастила? Получишь за свой язык. Кто тебя учил мужчин осуждать?
— Прости, — всхлипываю я. — Вырвалось.
— Лучше бы из тебя молитва лишний раз вырвалась. Не хочешь ужинать — помолись!
Уходит. И я молюсь: «Аллах… дай мне мужа русского… ласкового… тёплого… светлоглазого… с волнистыми красивыми волосами… защитника… чтобы любил…»
И, может быть, в первый раз моя молитва очень искренняя и настоящая. На разрыв души!
Глава 1 — Позор (Ляйсан)
— Батур, — иду я с братом под руку, — почему ты не женишься?
Усмехается.
— Не хочу.
— Разве тебе женщина не нужна?
— Мы в России… Бери любую. Зачем жениться? На них и свои жениться не хотят.
— Но Аллах не велит так женщин использовать, — прищуриваюсь я гневно.
— Чужих Аллах нам простит, они всё равно уже все порченые, а своих я не порочу. Придёт время — женюсь.
— Это очень некрасиво, Батур. Двойные стандарты!
Разве русские девушки не страдают, когда их обманывают, бросают?
— Много тебя в твоём университете учат, я смотрю. Зачем споришь? Вообще, меньше на эту тему рот открывай. Твоё дело — твоя честь, а не чужая.
— Извини… — поджимаю губы.
Батур дерзкий, грубоватый. Мы погодки с ним. Росли вместе, дрались даже маленькие. И мне сложно принять его авторитет. Особенно, когда он такие вещи говорит.
Алишер, второй брат, не такой. Внимательный, рассудительный. Но уже женат. Не до меня ему теперь. Жена у него первенца носит. Счастье… И много забот.
Чувствую, как телефон снова вибрирует в сумочке. Но прочитать при брате не решаюсь. Вдруг, потребует мой телефон, проверить с кем переписываюсь? Но мне так страшно, что Антон обидится на меня из-за того, что я не отвечаю. Он же русский… не понимает!
У них всё можно. Девочки с парнями спят, и всё равно для них хорошие, замуж выходят, детей рожают. Иногда и второй раз выходят."
"У нас — ничего нельзя! Наедине осталась — уже грязная! Хорошо, если замуж возьмёт. А нет… так другой потом вряд ли позарится. Не махать же ему потом окровавленной простынёй перед всеми, честь жены доказывая? Всё равно найдутся те, кто осудит, напомнит… У нас такие вещи до старости потом припоминают, шушукаются за спиной.
Дала поцеловать до свадьбы — значит, и другим позволяла! Распутная!
В глаза смотришь — мысли дерзкие, характер дурной. Опускай взгляд, не позорь отца.
Ничего нельзя!
Мне и не хочется ничего. Просто немного побыть рядом с Антоном. Он ласково со мной разговаривает, как никто другой. Не трогает, похабного не говорит.
Мы выходим к дороге. Батур недовольно оглядывается, тихо ругаясь. Его машины нет.
— Что случилось?
— Парковаться здесь нельзя.
