5
0
Ясно…
Подъезжаем к дому как раз в тот момент, когда врач со своим фельдшерским саквояжем выходит из открытых ворот.
— Подождите, — вылетаю я из машины. — Вы её не забираете?
— Пациент отказался от госпитализации, осмотр провести не позволил.
— Задержитесь, пожалуйста, я поговорю с ней.
— Мы не можем ждать, у нас следующий вызов. Вы убедитесь сначала, что человеку нужна неотложная помощь, а потом уже звоните, — недовольно.
Задумчиво постукиваю пальцами по капоту скорой. Трогается. Делаю шаг назад, пропуская её.
— Тимур… — касается моей руки Ляся.
Разворачиваюсь.
— Мне можно с тобой в дом? Я хотела бы взять пару вещей.
Это так ужасно звучит — её вопрос. Словно она здесь никто. А это не так.
— Конечно. Это наш дом. И то, что там временно находится Алла, не отменяет того, что хозяйка — ты. Пойдём.
В этот раз я веду её за руку, не оставляя в одиночестве. И вообще, я больше не готов к тому, что в нашем доме будет кто-то, кроме меня и Ляси. Я недооценивал степень её уязвимости. Надо исправлять ошибки.
Ляся замирает перед лестницей наверх. Вздыхает.
— Мне очень жаль. Я хотела бы извиниться перед Аллой.
— Она наверняка толкнула первая.
— Да. Толкнула. Но не столкнула, как я её.
— Она не примет извинений.
— Отец говорил: дело виноватого — просить прощения. А примут или нет — это уже не его дело.
Уходит наверх. А мне кажется, это бесполезный аттракцион — извиняться перед Аллой. Для некоторых чужое чувство вины — это всего лишь орудие против виновного. И я без угрызений совести это оружие сейчас отниму. Потому что… это не кровотечение! Было бы кровотечение — Алла мгновенно сама бы вызвала скорую, пытаясь спасти единственный аргумент в пользу своего особенного положения в моей жизни.
И от того, что мою нервную систему перегрели просто так насчёт судьбы моего несуществующего ребёнка, я прихожу в тихую ярость.
— Здравствуй, Алла.
Сажусь на кресло перед ней.
Нервно присаживается, закрываясь от меня подушкой.
— Как твоя нога?
— Болит. У меня всё болит!
— Тебе дать обезболивающее?
— Ты же сказал — нельзя, — дуется она обиженно.
— Я думал, ты и правда беременна.
— Что?..
По моей грудной клетке растекается кипящая злость. И мне кажется, не была бы она сейчас и так поломана, точно выхватила бы от меня какой-нибудь жести. Сжимаю подлокотники. Едва сдерживая оскал, смотрю ей в глаза.
— Ты дешёвая, лживая, расчётливая дрянь.
По её лицу начинают течь слёзы.
— Что мне ещё было делать?!
Агрессивно срываюсь с места, нечаянно снося стоящую на полу высокую вазу, которую покупала Алла. Она разбивается вдребезги. Ощущаю, как сзади тенью встаёт Ляся.
— Тимур… не надо… — испуганно шепчет она. — Умоляю. Не трогай её… Не ругай."
"Закрываю глаза, едва сдерживая себя. Дыхание рвётся.
