Машенька и опер Медведев

""

Горячая волна поднимается по телу и взрывается оглушающим, томящим, густо намешанным со стыдом ощущением в голове. Ослепнув, раскусываю шампиньон, он скользит по зубам. Сердце стучит так, как будто планирует пробиться через грудную клетку.

Со мной случилось много открытий вчера!

Например, что Медведеву невозможно сказать ""нет"" на его хотелки, когда он такой горячий. Просто невозможно! Ты как безвольная плавающая в сладком удушающий сиропе бабочка."

"""Пожалуйста, малыш..."" - сносит меня очередным ударом чувственности. Низкий голос звучит внутри меня, играя на всех нервных окончаниях.

Сжимаю губы, чтобы подавить невольный стон.

Эльвира незаметно ведет ладонью по моей спине. Выпрямляю ее, растерянно поднимая глаза.

Все с вопросом взирают на меня.

Мне кажется, по моим глазам можно прочесть все бесстыжие детали вчерашнего вечера.

Чувствую, как горит лицо...

- Извините, я задумалась.

Семейный ужин с Зайцевыми...

Но я здесь присутствуют только формально. Моё сознание пленил Медведев. Его тяжёлый требовательный взгляд как наркоз. И сны сегодня были ТАКИЕ... Ах, мамочка...

- Ты понимаешь, Иван, - продолжает разговор дядя Лёша.

- Ну что молодой бабе делать в прокуратуре? Она же дело довести не успевает, как - то в декрет, то на больничный с ребенком, то еще какая беда. То в горящую избу, то коня на скаку... А дела всё равно мужики за неё докручивают. Ну и мыслят они - бабы -  я тебе скажу... не по уставу! Трудно с ними.

- Да-а-а... - согласно кивает отец. - Баба она дура. Не потому что дура, а потому что - баба.

- Иван! - с показательным возмущением одергивает его Эльвира.

- При всем моем уважении, - подхватывая руку Эльвиры, отец целует ее пальцы.

- Я к чему... - продолжает дядя Лёша.

- Ну что ты Машеньку этой академией мучаешь? Зачем ей эта эпопея с погонами? Она ж... - разводит он руками.

- Дура, - с улыбкой подсказывают я.

- Маш, ну ты что? - расстроенно смотрит на меня дядя Леша.

- Да-да! При всем моем самоуважении, но это факт! - вздыхаю я. - И мыслю я не по уставу и никакой эпопеи с погонами не хочу.

- А мне не показалось... - бурчит сидящий рядом Никита. - Про погоны...

- Ну что мне ее в цирковое клоунессой отдать? - психует отец. - Чтобы как мать колесила?

- Мама поёт в протестантском хоре. Самом известном в Европе.

Мне кажется, это несколько далеко от клоунессы, - поджимаю сердито губы.

- Гастроли женщину развращают. Буть это хоть хор, хоть цирк! И не упрись она... моя дочь была бы воспитана, как положено в полной семье.

- Или не упрись ты! - не могу сдержаться я.

- Марья! - рявкает он.

Это значит - ""молчать!""

Да, пожалуйста...

Наколов шампиньон побольше подношу ко рту, обхватывая скользкую головку губами, пытаясь представить...

Веду по ней языком. От томящего возбуждения меня покачивает как пьяную. Это немного страшно и неловко.