Машенька и опер Медведев

- Минут через сорок, - отвечаю уже в трубку.

- Мне скучно, Миш! - капризничает Регина.

- Я очень спешу, правда. Осталось последнее дело, - вздыхаю я.

Мой энтузиазм по поводу новогоднего ""волшебства"" становится все меньше и меньше. Мы спускаемся с Машей в подземный переход. Скидываю очередной вызов.

- Куда?

- Ммм... Второй путь, третья... ой! Третий путь, вторая платформа! Да.

Ориентируясь по указателям мы сворачиваем налево, отделяясь от основной массы людей. Поднимаемся по лестнице, открываю ей дверь, и мы выходим на платформу к поезду.

Вход в пятый вагон прямо у дверей в подземный переход.

- Ну вот...

Я подвожу её к проводнице. Достаю своё удостоверение.

- Здравствуйте... девочка у меня без паспорта. Возьмёте до конечной?

Достаю сложенную пополам купюру, незаметно вкладывая в руку проводнице.

- Возьмём... - коротко улыбается она.

Разворачиваюсь к Маше.

- Всё... - пожимаю плечами, пытаясь улыбнуться. - Давай прощаться.

- Спасибо, - неожиданно обнимает меня за пояс, прижимаясь лицом к груди. - Медведи, оказывается, тоже люди.

И становится отчего-то еще тяжелей и хреновей. Обнимаю её за плечи, прижимая к себе. В груди творится какая-то неведомая хрень.

- Ничего больше не теряй, договорились? И сама не теряйся. В Воронеже Медведей не водится.

- Постараюсь, - улыбается.

Белоснежные зубки сверкают в свете фонарей. Редкие снежинки падают на ее горящее лицо. Тают. Стираю пальцем пару капелек. Мне хочется разрядить болезненную и тоскливую атмосферу шутками. Но ничего не навевает.

- С наступающим, Миш... - тоже стирает тёплым пальчиком мокрое ощущение от снежинки с моего лица.

- И тебя...

Неконтролируемо меня тянет ближе. И через мгновение, черт знает каким образом, наши носы соприкасаются. Мотор оглушающе грохочет в груди. И мне кажется, я тоже сейчас растаю от прикосновения к ее коже и растекусь тут лужей по платформе.

Инстинкты оглушают и требуют от меня взять то, что мне сейчас так хочется. Наши губы касаются... Но я не решаюсь поцеловать. Потому что... она такая... юная совсем, так мягко, нежно пахнет... сладко... клубничной глазурью от пончиков... и её губы неуверенно подрагивают на моих. Она не целует первой.

- Маш... - прижимаю её за затылок, вспыхивая до слепоты от того, как мои губы касаются её, когда двигаются.

Расстегиваю второй рукой куртку, ныряю пальцами в нагрудный карман. Достаю визитку. Вкладываю ей в руку.

- Что это? - шепчет она, не пытаясь отстраниться.

Ее губы тоже скользят по моим при каждом движении. Обжигающее дыхание смешивается, наполняет негой и кружит голову. Это такие нереальные ощущения, что я готов читать ей ""Войну и мир"", сутками напролёт, вот так вот - губы в губы...