Машенька и опер Медведев

Но рыдать я начинаю не от боли. А потому что... я не с ним сейчас. А мне хочется с ним, чтобы целовал, жалел, говорил нежности и смешил.

Прихрамывая сажусь на подоконник. Здесь, на лестнице, окошко во двор. Переживая, наблюдаю за папой. Лишь бы не сердце...

Живот, сжавшись, болит. Это от нервов... Скорей бы уже уехать.

Ненавижу отца! Нет, в душе люблю. Но сейчас ненавижу, за то, что ломает и меня сейчас, и любимого моего человека. Мной.

За Мишу очень страшно... Отец как рассвирепевший зверь мерит шагами двор. И выкурив одну сигарету, тут же принимается за вторую.

Берет топор, ставит на колоду дровину и с рычанием раскалывает.

Возвращается домой, требует у Эльвиры ""водки""!

- Не дам! - сдержанно пытается она сопротивляться. - Тебе нельзя.

- ""У тебя сердце!"" - с отвращением передразнивает он её.

Эльвира, молча стуча каблуками, уходит из кухни. Слышу, как поднимается по лестнице вверх. Встречаемся взглядами.

- Извини... - отворачиваюсь я.

Приобняв на мгновение, ведет по спине рукой.

- Не сутулься.

- Почему ты ему позволяешь так разговаривать?

- Он потом извинится.

- И всё равно.

- А что мне делать? Уйти? Он пропадёт... Вот, Медведева твоего порешит и сам с инфарктом сляжет. Женщины иногда должны быть буфером. Мужчины психологически слабее.

- Ты меня тоже осуждаешь?

Отрицательно качает головой.

- Что мне делать?!

-  Иди спать, детка... Утро вечера мудренее.

Но я продолжаю сидеть, прислушиваясь к тому, как отец хлопает дверцей холодильника. Пинает разбитые осколки. И слышу знакомый стук бутылки о стол и рюмку.

Он редко делает так. Пьяным я выношу его еще меньше, чем трезвым. Все его плохие черты обостряются. Хотя, казалось бы, что сейчас острее уже некуда!

И мне противно и страшно сейчас.

Я хочу к Мише...

От слез всё плывёт.

Я слышу, как мне приходят смс. Страшно заглядывать...

Не могу собраться с силами и объясниться. Но наплакавшись и отдышавшись, открываю переписку. Решив, что надо извиниться.

Сразу же вываливается куча сообщений. Слепо просматриваю, не понимая смысла. И последнее, как щелчок затвора, приставленного к затылку пистолета.

""Через пять минут буду. Не выйдешь, я сам зайду"".

Куда это он зайдет?? Сюда, к отцу?! Тот ему сейчас топор в лоб воткнёт, не меньше!

""Нет!"" - набираю трясущимися пальцами.

""Меня здесь нет"". Черт. Стираю.

Что писать?!

""Я не дома. Не надо приезжать.""

""Где ты?""

И я отыскиваю в себе единственный стопроцентный вариант, который тормознёт моего Медведя. Но и подпишет мне смертный приговор в его глазах.

Только, разве поездка в Европу с Зайцевым это уже не смертный приговор? Миша ревнив. Он же всё равно не поймет и не простит...

А сейчас надо просто побыть буфером, как сказала Эльвира.