Княжий венец

Что ж, раз все так настаивали на беседе – видимо ее не избежать. Как там говорил охотник – решения приходят сами собой, когда о них не думаешь? Посмотрим, так ли это.

- Иди, Воят. Все хорошо. Я умею за себя постоять.

- Рядом буду, - бросает тот, не обращая внимания на раздраженный взгляд правителя.

- Иди уже, следопыт. Не доводи до греха. Или своей смертью умереть не хочешь? - недобро прищуривается князь.

- Разве я что дурное сделал? – мгновенно ощетинивается тот. - Встретил спасительницу Болот наших. Попросил столицу показать.

- А то, что чужих невест со двора не уводят – не слыхал?

- Не было на ней обручья, - наносит болезненный укол Воят, - я лишь хотел про односельчан рассказать, печаль-тоску ее развеять.

Валорка невольно начала подниматься с места, инстинктивно желая защитить бесстрашного охотника, да только жестко ее придавили к месту руки брата. Нет для мужчины унизительнее, когда за него женщина заступается."

"- Давайте не будем ругаться и все ж-таки пойдем отсюда. Дадим этим двоим поговорить спокойно. А если меж ними сеча жаркая начнется, так мы снаружи схоронимся, - ухмыляется ехидно Драгомир.

- Может все же останемся? – с сомнением говорит Джанибек, - харчевню жалко. Или тогда вот этого с собой заберем. Бедолагу бесстрашного.

- А князя, стало быть – не жалко? – подбрасывает фразу волхв.

- Так это твой князь – не мой. Тебе и жалеть.

- Уйдите все, - властно бросает Велеслав, не поворачивая головы.

Драгомир с едва заметной улыбкой смотрит на валорку и шутливо подмигивает. Заставив ту недоуменно поднять бровь. Это что – в волхве проснулось что-то человеческое? Сменил гнев на милость и начал шутить? Небо, что ж за день такой – надо запомнить и отмечать ежегодно.

Друзья, прихватив Воята, отходят к двери, но она успевает услышать, как азартный брат предлагает сделать ставки: кто выйдет победителем в предстоящем противостоянии. Одно радует – брат ставит на нее.

Наконец они остаются одни. Тамирис продолжает сидеть, насмешливо посматривая на сердитого мужчину снизу вверх.

- Что ж ты, родная, пройтись решила по городу, а меня не позвала? – заговорил он низким, обманчиво-мягким голосом. Возвышаясь над ней угрожающей громадой.

Ярость душит, но он держит ее под контролем. Против воли любуясь сердитыми фиалковыми глазами. Вся хороша – от макушки до кончиков пальцев на ногах. И пусть в голове тысяча мыслей, что она и Воят могли… но ведь тут место людное, корчма – не гостиница какая. Не могла она! После всего, что меж ними было – не могла! И все тут. Пусть что угодно ревность шепчет, птичку свою он хочет выслушать. Ее словам верить будет.

- Твоя правда – решила по городу пройтись, дружеской беседой себя занять. А меж нами дружбы нет, князь.