Княжий венец

Это же помощь дружеская – не более."

"Ближе к центральной площади люд посолиднее попадаться стал. Одежда поярче, расшитая да мехами украшенная. Торговцы, в основном, – те, что побогаче, приезжие разного говору в ярких шелках и бархатах. Лавки у площади городской самые лучшие и товар первостатейный. Знамо дело – не дешево, оттого простой люд здесь не ходит. Поглазеть-поохать разве только, повздыхать о несбыточном.

Вышли они на ровнехонький мощеный квадрат и по сторонам завертели головами.

- Может поесть чего хочешь? – смущаясь предложил Воят.

Тами аж всплеснула руками.

- Прости, не сообразила, что ты с дороги! Я-то не голодна, а вот тебе следует поесть. Здесь неподалеку неплохая корчма. Там вкусно готовят, я обедала как-то с Лерой. Это жена волхва Драгомира.

- Жена Ведающего?

- Да, она моя подруга. И замечательный человек. Пойдем?

- Умеешь, ты, Тами, друзей выбирать. Ну, веди, - покачал головой Воят.

Корчма в узеньком переулке оказалась небольшой, но уютной. Хозяйка сразу же вспомнила приметную гостью с фиалковыми глазами, что приходила с огневкой. Оттого и стол им нашла отдельный, у окна, и подавальщица вмиг принесла все самое лучшее, не успели они усесться.

- Ты здесь часто бываешь? – удивился Воят. – Эвон как тебя встречают.

- Нет. Это, наверное, из-за Леры. Ее все уважают, она же город от пожара спасла.

- Судя по накрытому столу – крепко уважают.

- Вот только мне теперь неудобно. Получается воспользовалась чужими заслугами.

- Не переживай, я заплачу за все. Расскажи лучше, что стряслось? Отчего у тебя глаза несчастные и потухшие? Может помочь чем смогу?

Тами невесело посмотрела в сочувствующие голубые глаза.

Излучал он искренность, теплое, обволакивающее желание помочь, уберечь, заботиться. Как же вовремя он ей встретился. И так странно, что ему – малознакомому человеку, она готова выложить то, что гложет изнутри. Рука сама собой потянулась к мочке уха, привычно затеребив сережку.

- Смешно звучит, но все вокруг, как сговорились. Заставляют меня выйти замуж. За человека, которому, увы, я уже не нужна.

- Не понял? – нахмурился Воят, - это князь решил, что ты не нужна? Он же за тебя глотку готов был любому вырвать. Как это – не нужна? Быть такого не может!

- А вот и может! Сам мне это сказал, в глаза глядя.

Как вспомню… - она зябко передернула плечами и отвернулась к окну. Никуда боль обиды не делась. Гложет изнутри, заставляя сердце обливаться кровью. Воят, глядя на нее, едва не взвыл. Боль ее острее собственной чувствовалась. А значит помочь ей надобно, пусть и ценой собственного разбитого сердца. Крепко помнил слова ее, что только от любви взаимной она жить будет. А значит – не бывать его надеждам, что вспыхнули от только что сказанного.