Хранитель душ

Инстинктивно ища защиты и пытаясь сохранить тепло, они сплетаются в один сплошной плюшевый комок. Положив друг на друга лапки и головы, вздрагивают и фыркают во сне, прижимаясь плотнее. А стоит лишь погладить, расслабляются, вытягивая лапки и забавно зевают, щелкая о нёбо язычком."

"Вот так сейчас выглядели три сестры, а мы как ошалевшие, стояли и разглядывали эту кучку персонального счастья. Мари, притиснутая к самой стенке, обнимала рукой лежащую с краю Кристину, положив подбородок на макушку, пристроившейся в серединке Дэл.

Кристина, примостив голову на согнутую в локте руку, в другой переплетя пальцы держала руку Дэл, уткнувшуюся ей в шею.

Девчонки сопели заложенными от слез носами и иногда вздрагивали, вероятно продолжая переживать личное потрясение теперь уже во сне. Да уж, слишком много стресса…

– Разбирайте своих, – улыбнулся я, отступая в сторону, и Эрик первый шагнул вперед.

Аккуратно поднял Кристину на руки, и когда она встрепенулась, забормотав что-то сквозь сон, прижал плотнее и, успокаивающе зашептав ей что-то на ушко, вынес из комнаты.

Ден, подойдя следом к кровати, накрыл Дэл краем свисающего покрывала и, осторожно вытянув второй край из-под Мари, закутал Дэл, как ребенка. Просунув под сверток руки, поднял и прижав к себе, вышел в коридор, где его уже поджидал Егор.

Выпроводив брата с драгоценной ношей на руках и ухмыляющегося Егора, закрыл дверь и вернулся в спальню. Осторожно лег на кровать и, притянув к себе Мари, обнял и прижал к себе вплотную.

Она, протяжно выдохнув, обняла меня рукой и уткнулась носиком в шею. Лежал тихо, стараясь не разбудить, но спустя какое-то время Мари проснулась сама. Шумно вздохнула, зашевелилась, отстранилась, глядя на меня рассеянным взглядом, а потом улыбнулась, рассеивая мои последние страхи по поводу произошедшего сегодня разговора.

– Привет, – на выдохе прошептал я и провел носом от подбородка по скуле к волосам, вдыхая ее запах, – Как ты?

– Спасибо, – хрипло отозвалась Мари, замирая от моих манипуляций.

– За что? – отстранившись, удивленно посмотрел в ее чуть опухшие от слез, но еще больше любимые глаза.

– Когда бы я еще узнала такое, – поморщившись пробормотала она, – Они столько лет скрывали.

– Твой отец давно хотел раскрыть правду, – поделился я главным, что вынес из нашего с Богданом разговора, – Но твоя мать боялась, что вы не простите.

– Хотел бы, давно рассказал, – заворчала Мари, утыкаясь носом мне в грудь, – А так получается, он как будто не желал меня знать.

– Это не так, – поцокав языком, прошептал я, продолжая перебирать и пропускать между пальцами шелковистые локоны, – Он наблюдал и был рядом с тех пор, как узнал.

– А может это ошибка? – предположила Мари, водя пальчиками по моей груди.