4
0И мы смеялись. Мы были молоды и в предсказаниях не нуждались. Жизнь сама была как предсказание. Но в конечном итоге Хонда оказался прав. Вода подступает, и дело совсем худо.
Я подумал о Мэй Касахаре. Представил – как наяву увидел: она снимает с колодца крышку. Картина получилась такая реальная и четкая, что, казалось, я могу войти в нее, стать частью этого образа. Тело не двигалось, зато воображение работало. А что еще я мог сделать?
– Эй, Заводная Птица! – гулко отразился от стенок колодца голос Мэй Касахары. Я не подозревал, что когда в колодце есть вода, эхо звучит гораздо громче. – Что ты там делаешь? Опять думаешь?
– Да ничего я не делаю, – проговорил я, подняв лицо кверху. – Долго объяснять. Я пошевелиться не могу, а тут еще откуда-то вода пошла. Раньше ведь колодец был сухой, а теперь в нем воды полно. Так и утонуть недолго.
– Бедненький! – сказала Мэй Касахара. – Из сил выбивался. Чтобы Кумико-сан спасти, сам высох весь. Может, ты ее и спас. Вполне возможно. А по ходу дела и многих других тоже. Только самого себя спасти не сумел. И никто другой тебя не спас. Все силы растратил, судьбу поставил на карту, чтобы их спасти. Свои семена – все до последнего зернышка – на чужом поле посеял. Ничего в сумке не осталось. Какая несправедливость! Как я тебе сочувствую, Заводная Птица! Честное слово! Но, в конце концов, ты сам сделал такой выбор. Ты меня понимаешь?
– Понимаю.
Правое плечо вдруг тупо заныло. Выходит, все происходило на самом деле, подумал я. Он действительно ударил меня ножом – настоящим ножом.
– А тебе страшно умирать? – спросила Мэй Касахара.
– Конечно. – Я услышал, как отзывается эхом мой собственный голос – мой и в то же время не мой. – Умереть здесь, в этой черной дыре… Конечно, страшно.
– Прощай, бедная Заводная Птица! Дело плохо, но я ничего не могу сделать. Ведь я – очень-очень далеко.
– Прощай, Мэй. Ты обалденно смотришься в бикини.
– Прощай, бедная Заводная Птица! – услышал я едва слышный голос девушки."
"Крышка плотно закрылась. Картинка исчезла, но ничего не случилось. Этот образ никак не связывался с происходящим.
– Мэй! Где же ты? Ты мне так нужна! – выкрикнул я во все горло вверх, в невидимый зев колодца.
Вода уже поднялась к шее, стягивая ее, как веревочная петля, приготовленная для осужденного на казнь. В предчувствии конца стало трудно дышать. Вода давила на сердце, лихорадочно отсчитывавшее время, которое мне осталось. Если она будет подниматься с такой скоростью, минут через пять зальет рот, нос, легкие. Тогда уже шансов не останется. Я воскресил этот колодец и сам стану его жертвой. «Не такая уж плохая смерть», – сказал я себе. В конце концов, в мире полно возможностей загнуться еще более жутким способом.
