4
0
В девять утра под низкое гудение электродвигателя отворились внутрь парадные ворота, и во двор въехал «мерседес-бенц 500 SEL» с Корицей за рулем. Антенна установленного в машине телефона торчала позади заднего стекла, как отросшее щупальце. Я наблюдал из окна, через щель между шторами. Машина напомнила мне огромную, приплывшую из далеких морей бесстрашную рыбу. Новехонькие угольно-черные шины бесшумно очертили дугу на бетонной площадке и остановились. Они описывали одну и ту же траекторию каждый день и замирали на одном и том же месте, плюс-минус сантиметров пять, не больше.
Я пил только что сваренный кофе. Дождь перестал, но небо все еще затягивали пепельные тучи, земля была черной, холодной и мокрой. Птицы с резкими криками носились туда-сюда, высматривая червяков. После короткой паузы водительская дверь отворилась и появился Корица в темных очках. Внимательно осмотревшись и убедившись, что все в порядке, он снял очки, сунул их во внутренний карман пиджака и захлопнул дверцу. Звук, с которым защелкивается дверной замок большого «мерседеса», не перепутать ни с какой другой машиной. Для меня этот щелчок был сигналом: в «резиденции» начинается новый день.
Все утро я думал о вчерашнем визите Усикавы, ломая голову над тем, стоит ли рассказывать Корице, что он явился от Нобору Ватая и потребовал, чтобы я порвал все связи с этим домом. В конце концов решил ничего ему не говорить, по крайней мере – какое-то время. Это касается только меня и Нобору Ватая, и не стоит больше никого втягивать в это дело.
Костюм на Корице как всегда выглядел превосходно. У него все костюмы были первоклассно сшиты и сидели как влитые. Одевался он консервативно и неброско, но на нем, как по волшебству, любая одежда приобретала молодежную стильность.
Галстук на Корице, конечно же, был новый, в тон костюму. Костюм и туфли тоже не те, что он надевал вчера. Все это, скорее всего, по обыкновению, выбрала и купила ему мать. На его одежде и обуви, как и на «мерседесе», на котором он ездил, не было ни пятнышка. Он каждое утро восхищал меня своим видом. Нет, можно даже сказать – волновал. Интересно, что может скрываться за такой безупречной внешностью?
Корица достал из багажника два бумажных пакета с покупками – едой и всякой всячиной – и, держа их в обеих руках, вошел в дом. В его руках даже обыкновенные пакеты из супермаркета смотрелись элегантно и артистично. В том, как парень их нес, было нечто… неординарное. А может, дело в чем-то другом, более серьезном? Увидев меня, Корица прямо-таки засиял улыбкой. Улыбка у него была замечательная, будто он долго бродил по дремучему лесу и вдруг вышел на ярко освещенную поляну.
– Доброе утро! – произнес я.
