Хроники Заводной Птицы

Скажу честно, Заводная Птица: когда мы с тобой встречались прошлым летом – сидели вдвоем у тебя на кухне, пили пиво и разговаривали, – я все время думала: “А вдруг он сейчас меня повалит и попытается изнасиловать? Что тогда делать?” Непонятно. Конечно, я бы начала брыкаться, кричать: “Прекрати! Не надо, Заводная Птица!” Но тут же стала бы думать: а почему, собственно, “не надо” и зачем тебе “прекращать”? В голове бы совсем помутилось, и пока я бы разбиралась, что к чему, ты бы уже меня изнасиловал. От таких мыслей сердце колотилось как бешеное. “Вот попала! За что?” – стучало в голове. Ты, верно, и не догадывался, что у меня в голове. Я дура, да? Точно, дура! Но тогда это было для меня абсолютно серьезно, ты даже не знаешь, как серьезно. Вот почему я лестницу вытащила и закрыла тебя в колодце. “Фу-у! Заводной Птицы теперь нет, можно голову больше не ломать и жить спокойно”.

Уж ты извини, Заводная Птица. Нельзя было так с тобой поступать (да и ни с кем другим тоже). Иногда ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что творю, а остановиться – не получается. Это мое слабое место.

Вряд ли ты собирался меня насиловать. Сейчас я почему-то уверена в этом. То есть ты не то чтобы ни за что на меня не

кинулся (никто ведь не знает наверняка, что может случиться) – просто вряд ли решился бы на такое. Не знаю, как понятнее сказать, но почему-то мне так кажется.

Ну ладно, хватит про изнасилования.

Короче, какие уж там свидания – я все равно ни на чем сосредоточиться не могу. Смеюсь, болтаю, а мысли все время витают неизвестно где, как выскользнувший из рук воздушный шарик. Думаю то об одном, то о чем-нибудь совсем другом. Хочется еще немного побыть одной, подумать спокойно, чтобы никто не мешал. В этом смысле я, похоже, пока только “на пути к выздоровлению”.

Скоро напишу еще. В следующий раз, может, пройдем с тобой дальше.

P.S. Попробуй догадаться до следующего моего письма, где я сейчас и чем занимаюсь».

8. Мускатный Орех и Корица

Кот весь – от морды до кончика хвоста – был заляпан засохшей грязью, шерсть перепуталась и свалялась клочками, как будто он долго валялся где-то на помойке. Держа мурлыкавшего в экстазе кота, я учинил ему тщательный осмотр. Бродяга немного похудел, однако морда, тело, шерсть почти не изменились, с тех пор как я видел его последний раз. Глаза чистые, ни ран, ни царапин. По виду не скажешь, что он почти целый год где-то скитался. Скорее он походил на гулящего котяру, который вернулся домой после бурной ночи.

На веранде я положил в тарелку купленные в супермаркете кусочки макрели. Кот, судя по всему, был голодный как волк и смел рыбу в один момент, давясь и срыгивая. Отыскав под раковиной специальную кошачью миску, я налил в нее доверху холодной воды.