4
0Нормальный человек послушает и не станет покупать. А большинство – те, кто поблизости живет, – знает про эти разговоры.
– И сколько просят?
– Сколько просят?
– За участок, где был дом Мияваки?
Судя по взгляду, который бросил на меня старик Итикава, определенный интерес у него я вызвал.
– Рыночная цена за один цубо – миллион пятьсот тысяч. Участок – что надо, как ни крути. Район замечательный, много солнца. Хотя на рынке недвижимости сейчас застой, все равно – примерно полтора миллиона. Можно, конечно, ждать, и все равно цена будет где-то в таких пределах. Но это если говорить об обычной земле. Обычной. А этот участок не обычный. С ним можно ждать сколько угодно – все равно без толку. Он только дешеветь будет. Цена уже упала – сейчас они хотят миллион сто тысяч за цубо. Всего там где-то около сотни цубо, чуть меньше. Если поторговаться, еще скинут и получится ровно сто миллионов.
– А еще больше подешевеет, как вы думаете?
Старик уверенно кивнул.
– Обязательно. До девятисот тысяч скатится, без вопросов. Как раз столько они заплатили, когда покупали. С чего начали, тем и кончат. Жалеют, что связались с этой землей, и будут без ума от счастья, если сумеют хотя бы вернуть, что потратили. Пойдут они еще ниже? Не знаю. Если вдруг наличные понадобятся, могут еще дешевле уступить, себе в убыток. Не будет проблем с деньгами – будут участок держать. Не знаю, как у их фирмы идут дела. Но одно можно точно сказать: сейчас они жалеют, что его купили. С этим участком вообще лучше не связываться. – Сказав это, Итикава-сан стряхнул пепел с сигареты в пепельницу.
– Слышал, на участке колодец есть. Вы что-нибудь знаете о нем, Итикава-сан? – поинтересовался я.
– Знаю, – сказал он. – Глубокий колодец. Но его вроде засыпали. Да и воды в нем не было. Высох. Какой толк от него?
– А когда высох, не знаете?
Старик, сидевший со скрещенными руками, пристально посмотрел в потолок.
– Ох, давно это было. Я и не помню точно. Но до войны вода там была. А когда высох – даже не знаю. Верно, после войны. Когда актриса туда въехала, вода уже пропала, и колодец засыпать собирались. Поговорили-поговорили, а делать ничего не стали. Возиться не захотели.
– А рядом, где семья Касахары живет, и сейчас вода есть – и хорошая, говорят.
– Что ж, очень может быть. В том месте всегда вода хорошая была, почва такая. Вообще водяные жилы не поймешь. Ведь как часто бывает? Там есть вода, а чуть отойдешь в сторону – нет ничего. А что вам колодец?
– Сказать по правде, я думаю купить этот участок.
Старик поднял глаза и уставился на меня. Взял чашку, медленно сделал глоток.
– Купить этот участок?
Ничего не говоря, я лишь кивнул в ответ.
