4
0Но я никак не мог представить, чтобы, уйдя из дома, Кумико прямиком направилась к своим или в какое-то место, которое они ей приготовили. Да еще стала бы через них связь со мной поддерживать.
Чем больше я об этом думал, тем меньше понимал. Может, у Кумико случился нервный срыв и она никак не может оправиться от этого потрясения? Другая возможность: ее удерживают где-то насильно. Раз за разом я выстраивал и перестраивал цепочки из разных фактов, слов и воспоминаний, пока не отказался от мысли разгадать эту загадку. Догадки и предположения ни к чему меня не привели.
Осень подходила к концу, и в воздухе уже чувствовалось приближение зимы. Как всегда в это время года, я собирал в саду опавшие сухие листья и набивал ими пластиковые мешки для мусора. Приставив к крыше лестницу, очистил забитые листьями желоба водостоков. У моего дома деревья не росли, но ветер срывал листву с развесистых соседских деревьев с обеих сторон и щедро усыпал ими мой маленький садик. Эта работа меня не раздражала. Я рассеянно смотрел на кружащиеся в лучах послеполуденного солнца листья, и время бежало незаметно. На соседнем участке справа торчало здоровенное дерево с красными ягодами. Над ним кружились, сверкая ярким оперением, птицы и кричали – будто ссорились, пронзая воздух резкими, отрывистыми голосами.
Я ломал голову: что мне делать с летней одеждой Кумико, как лучше ее сохранить? Думал собрать и выбросить, как она написала в письме, но вспомнил, с какой любовью она подбирала каждую вещь. «Место есть, пусть еще повисит», – подумал я.
Но стоило открыть стенной шкаф, как я невольно вспоминал, что Кумико рядом нет. Ее наряды – пустые оболочки прежней жизни. Я прекрасно представлял Кумико в них: с некоторыми были связаны четкие воспоминания. Временами вдруг ловил себя на том, что сижу на кровати, тупо уставившись на висящие передо мной в ряд платья, блузки и юбки, а потом никак не мог вспомнить, сколько я так просидел. Может, десять минут, а может – час.
Глядя на ее одежду, я представлял, как чужой человек раздевает Кумико. Как под его руками спадает с нее платье, как руки скользят по ней, снимая белье. Ласкают грудь, раздвигают ноги. Эта картина стояла у меня перед глазами – мягкая, нежная грудь, бедра, белые как снег, и касающиеся их мужские руки. Я не хотел думать об этом, но не мог ничего поделать. Не мог потому, что все это наверняка происходило на самом деле. Надо приучить себя к таким картинам – ведь от реальности никуда не денешься.
В начале октября умер дядя Нобору Ватая – депутат нижней палаты от Ниигаты. Он лежал в городской больнице, и ночью у него случился сердечный приступ. К рассвету, несмотря на все усилия врачей и сестер, он был уже мертв.
