4
0– Жаль возвращаться с пустыми руками, но что поделаешь. Бывают дела удачные, а бывает, что-то не получается. Вернулся бы к ужину аппетит, но что-то я сомневаюсь.
Они сели на лошадей и поскакали. Самолет взлетел, превратился в крохотную серебристую точку и растворился в небе на западе, оставив меня наедине с монгольскими солдатами и лошадьми.
Меня крепко привязали к седлу, и отряд, выстроившись в цепочку, двинулся на север. Ехавший передо мной монгол еле слышно затянул какую-то монотонную мелодию. Кроме его унылой песни, висевшую над нами тишину нарушало только шуршание песка под конскими копытами. Я понятия не имел, куда меня везут и что они решили со мной делать. Одно знал четко: для этих людей я был абсолютно ненужной, лишней обузой. В голове крутились слова русского офицера: «Я тебя убивать не буду». Не буду… «Но шансов выжить – почти никаких». Что же он имел в виду? Может, собираются использовать меня в какой-нибудь идиотской игре? Решили не просто убить, а еще и удовольствие получить?
Но по крайней мере сразу не убили и кожу живьем не содрали. И на том спасибо. А придется умереть, так только бы не такой жуткой смертью. Но все-таки я еще жив, дышу. Если верить этому русскому, сразу убивать меня не собираются. Есть еще время до смерти – значит, есть и возможность выжить. Остается только цепляться за эту возможность, какой бы мизерной она ни была.
Вдруг откуда-то из закоулков сознания всплыли слова капрала Хонды: его загадочное пророчество, что мне не суждено умереть здесь, на материке, в Китае. Накрепко привязанный к конскому седлу, под лучами степного солнца, обжигавшими голую спину, я раз за разом повторял каждое сказанное им слово. Вспоминал выражение его лица, интонации. Надо поверить Хонде, всей душой поверить в его предсказание! Нет! Безропотно умирать здесь я не собираюсь. Обязательно выберусь отсюда живым и вернусь домой!
Прошло два, а то и три часа. Мы все ехали на север. Остановились у каменного знака. Такие камни ставили ламаисты; назывались они «обо» и считались божествами, охранявшими путников, а заодно служили дорожными знаками, имевшими большую ценность в пустыне. У этого камня мои конвоиры спешились и распутали на мне веревки. Двое отвели меня в сторону, поддерживая под руки. И я подумал: вот тут-то мне и конец. Мы стояли у колодца. Он был обложен камнями примерно на метр высотой. Солдаты поставили меня у края на колени, схватили сзади за шею и нагнули голову, чтобы я заглянул внутрь. Колодец, похоже, был глубокий – внизу стояла густая тьма, и разглядеть ничего я не смог. Сержант – обладатель сапог – поднял камень величиной с кулак и бросил его в колодец. Через какое-то время послышался глухой удар. Воды в колодце скорее всего не было.
