8
0Меня словно обволакивает тяжелым, чуть сладковатым ароматом парфюма, и я более чем уверена, что это — парфюм Биг Босса.
Он довлеет надо всем, привычно и тяжеловесно.
Он словно трогает, прикасается.
Двери схлопываются, и лифт начинает медленное движение вниз. Очень-очень медленное… Чудовищно медленное.
— А вы из отдела дизайна, девушки? — интересуется Тимур Анварович, к которому Аня стоит полубоком.
В отражении зеркал лифта я вижу его заинтересованный взгляд, скользящий по ладной фигурке коллеги, хищную ленивую усмешку.
Он знает, что хорош, знает, что ему ничего не стоит заполучить кого угодно, и сейчас вяло играет. Как сытый тигр. Развлекается. Разевает громадную пасть, чуть трогает клыками, наслаждаясь реакцией жертвы.
Я смотрю на Тимура, просто потому, что боюсь смотреть на Темирхана, молчаливой громадой возвышающегося за моей спиной.
Если Тимур похож на тигра, то Темирхан… Он похож на буйвола, царя степей, которого боятся и обходят десятой дорогой все хищники. И тигры в том числе.
— Да, Тимур Анварович, — кокетливо шевелится в лапах зверя Аня, — дизайн интерьеров.
— Так вот благодаря кому мы перевыполнили план по продаже квартир под ключ в прошлом квартале…
Голос Тимура бархатный, томный такой. Игривый. Прикусит — отпустит… И опять… Словно раздумывает, куда ему клыки вонзить. Чтоб поудобней, помягче. Повкусней.
А Темирхан молчит. И его молчание звучит куда насыщенней голоса его брата.
Его молчание — это тяжеловесная поступь зверя, ты его еще не видишь, но уже чувствуешь. И понимаешь, что бежать — уже поздно. Ты уже никуда не денешься.
— Ой, ну там коллективная работа, — игриво отнекивается Аня.
— Ну конечно… Если бы не ваши шикарные рендеры, то продаж было бы в разы меньше…
Лифт отсчитывает этажи, я слушаю милый, ни к чему не обязывающий треп Ани и Тимура.
И обмираю от напряжения, которое, как мне кажется, нарастает между мной и Биг Боссом.
Не смотрю на него, специально не смотрю…
Смотрю.
Просто невольно скашиваю взгляд в зеркало… И вижу, как он чуть наклоняется, уверенный, что никто не заметит… И едва заметно втягивает воздух над моей макушкой подрагивающими ноздрями.
Сердце ухает вниз, обгоняя лифтовую кабинку, прямо в шахту. С воем и болью.
Этого не может быть! Он не может… Он же меня едва помнит! Да? Да???
С невыносимым ужасом, с бессильным замиранием всего моего бедного организма, наблюдаю, как добела сжимаются пудовые, огромные кулаки… Словно он… Словно он борется с собой, чтоб… Чтоб что? Дотронуться? Положить ладонь на плечо? Схватить? Что?
От понимания, что никто, никто этого не замечает, но могут заметить, вот-вот могут заметить, сердце сковывает уже не ужасом, нет! Паникой, дикой и мало контролируемой.
