6
0
— А Мишка-то, — продолжает бабушка, — как узнал, что я тяжелая, обрадовался… Жениться собрался. К отцу своему пошел. А тот оглоблю схватил, да погнал его по деревне. Кричал, что не достоин он нашей семьи. Опозорит… Тоже хороший был человек. Хоть и запойный пьяница. Потом мы с Мишкой поженились, потом мамка твоя родилась… Эх, неправильно я ее воспитывала. Пороть надо было, пока поперек лавки лежала, а потом уж поздно было… Ну ты не плачь больше, Майк, слышь? Не к лицу тебе это. Ты, слава Богу, в меня пошла, в батюшку моего, в нашу породу, Сомовых. А Сомовы — это тебе не пьянь подзаборная. Нас всегда уважали. И тебя уважать должны. Оступилась, подпустила близко к себе тварь… Бывает. Ты у меня чистая же, неиспорченная, людям веришь. А люди — они недобрые. И тебе надо строже быть. Не пускать к себе, поняла? Урок тебе будет, Майка. Урок."
"Голос бабушки журчит тихо-тихо, спокойно так, и я успокаиваюсь. Предательство мамы, очередное в моей жизни, уже не так остро ощущается.
— Хозяева! Галя! — голос тети Мани разрушает нашу тишину, — дома, что ль?
— Дома, дома, — бабушка торопливо встает и идет встречать гостью. Дверь в мою светелку прикрывает заботливо.
Я укрываюсь с головой пледом, стараюсь выровнять дыхание и, может, уснуть.
Голоса бабушки и тети Мани звучат глухо. Что-то они на кухне обсуждают. Меня, наверно, опять. Я теперь на деревне — главная тема для разговоров.
Гадко как, гадко, гадко!
Скукоживаюсь под теплым лоскутным пледом, обхватываю себя руками. И, кажется, в конце концов засыпаю.
— Ну чего, лежишь все? — голос тети Мани вырывает из дурмана, заставляет подпрыгнуть на кровати, сонно вытаращив на гостью глаза, — не прыгай, чего ты? Дело у меня к тебе.
Протираю лицо руками, пытаюсь пригладить волосы, торчащие в разные стороны, прийти в себя. Дело… Какое дело может быть у деревенской ведьмы ко мне?
Тетя Маня присаживается на кровати, смотрит на меня внимательно, а затем продолжает:
— Племяш мой, которого ты видела, помнишь? Приезжал тут недавно… Так вот. У него бизнес свой. Большущий. Дома он строит по всей стране. И нужен ему художник. Ну, или как это там называется? Дизайнер по домам, во!
Я смотрю на нее, пытаясь осознать слова, потом торопливо подхватываю блокнот, пишу: «Архитектор?»
Тетя Маня читает, отвечает:
— Нет! Тот, кто внутри делает дизайны. Он видел твою картину, помнишь, ты мне дарила? Я ж ее на видное место повесила, так ему сильно понравилось! Говорил, талант большой. Еще чего-то говорил, но я не запомнила… Я ему тут позвонила, спросила, возьмет он тебя, так он согласился. В понедельник, сказал, ждет тебя в офисе.
— Где в офисе? — спрашивает бабушка, — во Владимире?
— Нет, конечно! В Москве!
Я смотрю на нее круглыми от удивления глазами, затем ощущаю, как щеки начинает заливать краска.
