6
0
Черт! Да она так не пугалась, когда я ее первый раз брал!
Не было тогда испуга! Желание было! Ну, может, я это желание своими действиями вызвал, но суть-то именно такова!
Она хотела, она мокрая была! И для меня этого было достаточно.
В первый раз.
Ту ночь, что мы провели с ней в этом доме, тоже вспоминать сладко. Потому что было мое желание и ее желание. Я его видел, ощущал. И еле сдерживался, чтоб не взять ее опять по-взрослому, так, как хотелось.
Но в тот момент для меня было важнее приучить ее к себе, показать ей, насколько хорошо бывает, когда двое этого хотят. Ну и, опять же, голос ее послушать. Стоны…
У меня не было каких-то конкретных планов по отношению к русалке. Впервые в жизни никаких планов не было. Просто удовольствие от момента.
Безвременье сладкое и обволакивающее. Самое лучшее мое время.
Впервые я не думал, впервые ничего не планировал, просто погрузился в чистое удовольствие. И с трудом вынырнул потом.
Все мои дальнейшие действия были продиктованы этим сладким послевкусием от нашей ночи.
Только этим я могу объяснить свое временное отупение и те идиотские поступки, что сделал.
Почему-то я решил, что русалка, так же вдохновленная произошедшим, как и я, будет рада все продолжить.
Будет рада поиграть немного… Ведь она уже привыкла, она уже распробовала этот сладкий кайф?
А оказалось…
Оказалось, что все происходило только в моей голове.
А Майя… Майя пугалась и подчинялась. Мне, чудовищу.
Как она там сказала? «Кабинетная любовница»?
Какое идиотское определение. И полностью соответствующее ситуации.
У меня в тот момент не было другого для нее. Я и сам еще ничего не понял, если говорить начистоту.
Слишком быстро все произошло, стремительно. Голову занесло туманом сладким, отключило…
Когда я понял, что обратно не отменить выплату денег, чтоб не выглядеть идиотом, то решил… Решил понаблюдать, что дальше будет.
Мазохизм такой идиотский…
Мазохизм такой идиотский…
Ну вот и понаблюдал. Молодец, ничего не скажешь.
Лишний раз убедился, до какой степени моя русалка отличается от других, встреченных за всю долгую и, не побоюсь этого слова, богатую на события жизнь."
"Начиная от первой влюбленности, как всегда несчастливой, но зато приятной волной отдающейся в памяти, и заканчивая Сабриной. Женушкой бывшей. Вот уж кто глаза открыл на всех баб!
После нее вообще ни одну не мог нормально воспринимать, да и не хотел.
А ведь мне еще тогда Тимурка про нее говорил. И компромат собирал… Но я был слепым идиотом, закопавшимся между роскошных бабских ляжек.
И, пока сам не протрезвел, не пришел в себя, ничего не поменять не удавалось.
Воспоминания о бывшей, чтоб ей там, на Лазурном, икалось от моих мыслей и моих бабок, не прибавляют благожелательности.
Зато привносят необходимый градус безбашенности.
И понимания.
