8
0
– Ты доигралась, Катя, – рычит Марк, одним рывком поднимая меня на ноги и прижимая к стене.
Мое сердце колотится, грозя вот-вот или выпрыгнуть из груди или сбежать в пятки. Потому что, кажется, я очень сильно раздразнила тигра, но мне одновременно не терпится продолжить и при этом очень волнительно. Потому что я знаю, на что способен Воскресенский, если его раздраконить и не дать желаемого…
– И что ты мне сделаешь? – игриво выгибаю бровь, сжав член в кулаке. Марк тяжело сглатывает, но все же отводит мою руку в сторону, резко развернув к стене.
Я тут же упираюсь ладонями, на инстинктах прогнувшись в спине и потеревшись попкой о каменный член.
– Ноги шире. Еще. Вот так, – командует Марк хриплым голосом, проведя пальцем между моих мокрых складочек. А потом резко загоняет сразу два, заставляя меня вскрикнуть.
– Мааарк, – тяну я, извиваясь, в то время как мужчина нещадно двигает пальцами, растягивая меня, распаляя.
– Что? Скажи.
А я лишь мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова, а Воскресенский как нарочно нежно, в противовес резким движениям внутри меня, потирает по кругу большим пальцем чувствительный клитор.
– Аааах, Маааарк, пожалуйста…Я так больше не выдержуууу…
– Я же говорил, что ты будешь меня умолять, – раздается низкий голос прямо у меня над ухом. Марк прикусывает мочку, и вынимает пальцы, чем вызывает мой разочарованный стон. Но он тут же одним толчком входит в меня на всю глубину, и я максимально прогибаюсь, чтобы прочувствовать каждое движение, каждую вену.
Марк не дает мне передышки и толкает на себя, сильно впиваясь пальцами в бедра. Я царапаю ногтями кафель и закусываю губы, чтобы не закричать от удовольствия и не разбудить Китенка.
Мое тело вибрирует, готовое вот-вот взорваться миллиардами звезд, и мне хватает еще одного глубокого и резкого толчка, чтобы шагнуть за грань. Я выгибаюсь, прижимаясь к Марку, дрожа всем телом от пережитого удовольствия. Но Марк не дает мне прийти в себя, делает еще три глубоких толчка и резко выходит, изливаясь мне на спину.
Мои ноги настолько слабые, что я начинаю оседать, но Воскресенский подхватывает меня, не дав упасть. Мы оба тяжело дышим, пытаясь прийти в себя.
– Катя…Моя Катюша… – шепчет Марк, покрывая мое мокрое лицо и волосы легкими поцелуями.
Мы молча и быстро принимаем душ, обтираемся и, ничего не говоря друг другу, идем в спальню. Стелить Марку отдельно на диване у меня нет никаких сил.
– Утром тебе придется рано встать и уйти, чтобы Китенок не видел, как мы спим вместе, – сонно пробормотала я, поудобнее устраиваясь у Марка на груди и закидывая на мужчину ногу.
– Угу.
