Хобби гадкого утенка

Иван, напевая, мастерил какую-то штуку, больше всего похожую на проволочный ящик.

– Ваня, – попросила я, – можно на денек взять вашу «девятку»?

Садовник почесал в затылке.

– Берите на сколько угодно, только вам после «Вольво» и «Форда» не в кайф будет, меня самого ломает на ней ездить!

– Ничего, Ванюша, – в тон парню ответила я, – меня так ломает на «бомбистах» передвигаться, прямо крючит всю.

Иван протянул ключи. Я обошла сторожку сзади и уставилась на кабриолет. Да уж, больной скорее мертв, чем жив! Вообще-то девятая модель «Жигулей» – красивая машина. С длинным, устремленным вперед передним крылом и немного тяжелой задней частью, она похожа на стрелу, летящую в цель.

Но руины, представшие передо мной, мало походили на автомобиль. Капот черный, очевидно, Иван недавно поменял его, но почему-то не покрасил. На дверцах тут и там виднелись вмятины и пятна ржавчины, вместо одного из боковых стекол был натянут кусок полиэтиленовой пленки…

Пока я оглядывала ходячее несчастье, появился Ваня, несущий в руках проволочную клеточку.

– Ну как? – спросил он.

– Она ездит? – робко поинтересовалась я.

– Иногда, – хмыкнул садовник, – когда в хорошем настроении.

Потом, увидав мою вытянувшуюся физиономию, быстро добавил:

– Но сегодня миролюбиво настроена, садитесь!

Я покорно влезла внутрь довольно узкого салона и, вдохнув неприятный, «кокосовый» аромат, исходивший от зеркальца заднего вида, на котором болтался освежитель, спросила:

– Что это вы несете?

– Так ловушку, – охотно разъяснил Ванька, – какая-то дрянь в саду поселилась! Корни грызет у деревьев, кусты пообглодала.

– Может, волк? – предположила я.

Ваня хотел было засмеяться.

Уголки его рта начали разъезжаться в разные стороны, но потом парень, очевидно, вспомнив, что говорит с хозяйкой, все же удержался:

– Нет, волков тут не бывает, скорей уж крыса хозяйничает! Вот кусок сыра положил, эта дрянь забежит внутрь, дверка захлопнется, тогда и поглядим, что за разбойник!

Я поерзала на неудобном, жестком, продавленном сиденье и включила мотор. Неожиданно он ровно заурчал, я выжала сцепление и бодро покатила к воротам.

Увидав меня на пороге, Раиса Андреевна удивленно спросила:

– Вы? Что-то случилось?

Я смущенно заулыбалась.

– Уж извините, бога ради, понимаю, что беспокою вас… Такая ерунда получилась, можно пройти?

– Конечно, – разрешила бывшая учительница, – входите, входите…

Я прошла на грязноватую, по-старушечьи заставленную банками кухню, села на липкую табуретку и забормотала:

– Понимаете, денежки счет любят, я вам доллары-то дала, а расписочку не взяла. Меня на работе отругали, начальник прямо ногами затопал, иди, говорит, бери бумажку.

– Господи, милая, – замахала руками Раиса Андреевна, – о чем разговор.