И почему-то никто не подумал спросить ее о том, где была семья все эти годы… И почему собственные дети даже не навещали ее.
Череп резко выдохнул и поднялся, начав расхаживать по комнате. Док, успевший превратить один цветок в несчастный остов, принялся за второй. Молча, методично, аккуратно. Но с такой остервенелой злостью, что Толик не рискнул заикаться о том, что цветы были собственностью его матери. Пофиг, скажет, что случайно залил, засушил… Ну или что там еще с комнатными цветами случиться может?"
"— Семью, млять. Она семью хочет, Толь, представляешь? Вернуть обратно свою семью! — истерично хохотнув, Мира выпрямилась, но обхватила себя руками за плечи, по-прежнему не поднимая головы.
— И все бы ничего, Толь… Но она хочет очень определенную семью! Я не знаю, чем ее лечили и как, плевать я на это хотела что тогда, что сейчас. Но в ее голове что-то явно окончательно замкнуло. Потому что ей нужна идеальная, послушная дочь, идеальный, умный, здоровый сынишка. Ей нужна ее идеальная семья! Которой, к слову, никогда не было. Она жаждет контроля, жаждет получить право распоряжаться если не моей жизнью, то жизнью Даньки… Но это тоже, знаешь ли, не самое страшное…
— А что тогда? — вытащив последнюю сигарету, Череп чиркнул зажигалкой, нервно прикурив ее.
И уставился на подругу, ожидая ответа.
Вот только вместо Мирки, подозрительно шмыгнувшей носом, в разговор вступил молчавший до этого Док:
— Все, что не вписывается в ее представления о детях и семье, должно быть исправлено. Любыми способами. Так?
— Ага, — еще один смешок, пропитанный горечью и болью. — Мы вроде бы спокойно говорили. Осторожно. Я пыталась все понять, что ей нужно, отвечала кратко в подробности не вдаваясь… И тут у меня рукав задрался на толстовке.
На правой руке. И она увидела татуировку. Вы то привыкли, не замечаете. Да и я порою забываю о ней, тем более, что сейчас этим никого не удивишь. А она… Она замолчала так, резко. Уставилась на мое запястье, смотрела, молчала… Только пальцы сжимали рукоять турки. Так, что костяшки побелели. Я решила печенье достать из шкафчика у окна, встала, собираясь мимо нее пройти… Я даже сообразить ничего не успела. Она меня толкнула, ухватив пальцами за запястье, стянула кофту до локтя.
И попыталась вылить на место, где татуировка, кипящий кофе. Что бы стереть то, чего по ее мнению не должно быть у ее дочери. Это позорное клеймо, так она сказала. Я левой рукой оттолкнула, но попала ладонью по турке. Она, заметив это, еще и прижала сильнее, вцепившись мне в волосы. А потом… Ну вы видели, что с кухней стало. Все, что я смогла, это забиться в угол и не отсвечивать, пока она сметала все на своем пути. Остановилась, когда звонок моего сотового услышала. Резко так. Словно переключатель сработал.
1
0
