КаМаЗ и Ч.М.О.

Таким, как я, не место в школе. Чему я детей научить могу?

— Ты в кабинете не наревелась? Сделаешь доброе дело — очистишь карму.

— Какое доброе дело?

— Позже узнаешь. Сейчас тебе пока еще рано. Соскочишь, — глянул на меня Костров и вырулил с парковки.

Какая приятная у него машина: маленькая, черненькая, красивая и такая… мужская, что весь салон пропитан только его запахом. Очень приятным запахом. Но я никогда ему не признаюсь, что пахнет он приятно.

— А почему вас Камазом называют? У вас фамилия ведь не Камазов.

На самом деле мне не была интересна история появления его прозвища, но я была готова говорить о чем угодно, лишь бы увести тему подальше от содержимого моей сумки. Уверена, Костров еще не все шутки пошутил по этому поводу.

— Ты, Марина Олеговна, в школе не училась, что ли? Сразу учить пошла?

— В смысле?

— В прямом. Ты где была, когда клички по инициалам раздавали?

— Не знаю. Мне кличку не по инициалам дали, а по очкам, — отвернулась я обиженно к стеклу, будто это Костров виноват в том, что я всю жизнь была просто «очкушка».

— А мне вот по инициалам. Костров Михаил Захарович. «К», «М», «З». Камаз.

— Как примитивно.

— Какая у тебя фамилия, Маруся-необычная.

— Чернявская. И не называйте меня Марусей.

— Чернявская Марина Олеговна… Стало быть…

— Я не играю, — перебила я его раньше, чем он успел бы договорить то, что звучало хуже, чем «очкушка».

— Зря, Чернявская Марина Олеговна. По-моему, очень лаконично, Чернявская Марина Олеговна. А главное, в тему последних дней и событий, Чернявская Марина Олеговна.

— Боже, — закатила я глаза. — Да говорите уже коротко. Поняла я."

"— Чернявская Марина Олеговна, — словно подразнил меня Костров.

— Скажите просто — чмо. И так всё понятно.

— Хотел сохранить интригу до конца пути.

Через несколько минут машина Кострова остановилась у моего подъезда. Я по привычке нырнула в сумочку, чтобы взять шапку, но тут же отбросила эту идею, когда на глаза вновь попался… штучка.

— Что со штукой будешь делать? — словно услышал мои мысли Костров. Даже смотреть на него необязательно, чтобы знать, что он улыбается. — Выбросишь?

— Да!.. в смысле, нет. Подруга за него деньги заплатила. Жалко.

— Ну, ты это… Штучку-то помой как следует. Мало ли. Её весь отдел, наверное, потрогал.

— Перестаньте, пожалуйста. Я не собираюсь им… пользоваться.

— А чё так? Поругались? Теперь штучка будет стоять, но в углу?

— Хватит, пожалуйста.

— Иди уже, Чернявская Марина Олеговна. Мне ехать нужно.

Глава 8. Маруся

Кто-то весьма настойчиво душил чайку под моим диваном.

— Скажи еще раз, — показалась Ленина голова. Лицо её было настолько красным, что еще немного и его ошметки разлетятся по всей моей небольшой квартирке.