КаМаЗ и Ч.М.О.

Не хватало мне еще метить училку своего сына чем попало, — положив ладони на ее узкие плечи, развернул Олеговну в сторону выхода из гостиной.

— Вы не понимаете! — снова взбрыкнула она. — Это ведь природа! Здесь всё очевидно: если Витя учует на мне запах другого самца, то в нем пробудится инстинкт собственника. Он сразу захочет вернуть меня себе в нашу съемную квартиру.

— Да хоть в хомячью клетку, — фыркнул я. — Я тебя точно метить ничем не собираюсь. Мой метчик на тебя не среагирует, даже если ты голая передо мной спляшешь.

Возможно, мои слова слишком резки и обидны для любой другой трезвой женщины, находящейся в своём уме, но Марусю они нисколько не оскорбили и не остановили.

— Я вам никогда этого не говорила, Михаил Захарович, но от вас всегда очень вкусно пахнет. Даже запах сигарет не портит вашего особого запаха.

— Ты подкатываешь ко мне, что ли? — вскинул я изумленно брови. — Неплохая попытка, Маруся, но нет."

"— Вам жалко дать мне свою футболку? — вцепилась в мои плечи Олеговна. — Буквально на часок. Я пропитаюсь вашим запахом и постараюсь сохранить его до встречи с Витей.

— Так тебе футболка моя нужна? — дошло до меня, наконец. С легкой улыбкой закатил глаза, кажется, радуясь тому, что смог избежать изнасилования училкой.

— Да! — закивала Олеговна быстро. — Всего на часок. Я верну ее. Честно-честно.

— Не вернешь сама — стяну силой. И не заблюй, — закинул руки за голову и за ворот стянул с себя футболку. — Держи.

Футболка в моей вытянутой руке оказалась невостребованной. Олеговна зависла на моем торсе и с каждым, разглядываемым ею сантиметре моей кожи, её глаза становились всё шире и шире.

— Маруся, запах самца, — пощёлкал пальцами перед её лицом. — Бери, пока дают.

— Это у вас от чего? — спросила она, коснувшись подушечками пальцев старого уродливого шрама на мои ребрах справа.

Непроизвольно вздрогнул и слегка отпрянул.

— Это, Маруся, не твоё дело.

— А это? — коснулась она другого шрама значительно меньше с левой стороны живота.

— А это пуля, Маруся.

— В вас стреляли? — вскинула она на меня испуганный взгляд. В серых глаза внезапно образовались озёра слёз.

Твою-то мать! Опять сейчас реветь будет…

— Нет. Я просто упал на пулю.

— Больно было? — спросила Олеговна, кончиком указательного пальца, очерчивая края шрама.

— Щекотно, — отнял ее руку от своего торса и вложил в ладонь футболку. — Надевай, пока не передумал.

— Мне только на часок, — напомнила она зачем-то.

И, вместо того, чтобы уйти в свою комнату или еще куда-нибудь, чтобы спрятаться и переодеться, Маруся повернулась ко мне спиной, положила футболку на спинку дивана и сняла с себя халат, оставшись абсолютно голой.