5
0Больше ни слова – только рваные, шумные вздохи.
– Пампушка, ты чего там опять, в самом деле! Женщине поплакать – все равно что ребенку пописать, – закатываю глаза, небрежно бросив багаж на пол, и шагаю в комнату.
Тяжело выдыхаю, разминая затекшие пальцы до хруста, и опираюсь плечом о косяк двери. Наблюдаю, как Кира садится на край постели с ребенком на руках, шмыгает носом, взмахивает длинными, мокрыми ресницами.
– Ты обустроил детскую для Лизоньки? Зачем? Я ведь за всю жизнь с тобой не расплачусь, – поднимает на меня преданный взгляд. Что-то щелкает внутри, вызывая жар, разливающийся по венам.
Каждый раз, когда она так смотрит на меня, я чувствую себя чуть ли не героем. Только плаща не хватает и красных труселей. Кажется, Костя прав по поводу моей больной склонности спасать весь женский род. Но я не могу иначе, особенно, когда речь идет о повзрослевшей, но совсем еще не матерой Пампушке и ее маленькой булочке. Как им не помочь?
– Разве я предъявляю что-то? Думаешь, посчитаю все затраты, а в конце месяца стребую с тебя долг? – бросаю в шутку, однако Кира не расслабляется. Нервно прижимает к себе дочку, которая скоро вспотеет в зимнем конверте и растает, как Снегурочка на солнце. – Не хочешь переодеть Лизу? Тебе помочь?
– Точно! Ой, – спохватившись, укладывает покрасневшую малышку на кровать рядом с собой, судорожно дергает за бант, но лишь затягивает узел туже.
Усмехнувшись, иду к ним и наклоняюсь, чтобы помочь. Одновременно с Кирой распутываем ленту, сталкиваемся пальцами. Она дергается, будто от удара током, сжимает кулаки. И вновь ее чистый, невинный взгляд дезориентирует меня.
Аккуратно беру ее за руки, перехватываю и заставляю сложить ладони на коленях. Пока Кира сидит неподвижно, как послушная школьница, я спокойно снимаю с запарившегося ребенка верхнюю одежду. Судя по реакции Лизоньки, она мне очень благодарна за освобождение из жаркого плена.
Подмигиваю ей и цокаю языком в надежде на улыбку, какой она одарила меня на выписке.
Черт новогодний! Неужели я соскучился по чужой дочке? Своих детей никогда не было, к посторонним не тянуло, а сейчас что-то странное со мной творится. Как Дед Мороз посохом долбанул по макушке – и прогнал кукушку из моего домика. Я стал безумцем, склонным к неадекватным порывам. Еще и улыбаюсь постоянно, как умалишенный.
Ловлю на себе подозрительный взгляд Киры. Закашливаюсь, усиленно хмурюсь, принимаю серьезный вид. Ведь у сумасшедших какая главная миссия? Не попасться.
– Это было несложно, – невозмутимо продолжаю разговор. – Я просто попросил консультанта в «Детском мире» собрать «маст-хэв» молодого отца. Мне доставили на дом все необходимое для новорожденного.
