5
0Гормоны скачут, слезы ручьем. Но пройдет день, два, может, неделя – и Кира иначе посмотрит на ситуацию. Я более чем уверен, что она простит мужа и радостно поскачет к нему на радужном пони. Будут они дальше жить в мире и согласии, растить дочку…
– Нет, – отрезаю со злостью, будто они обе априори принадлежат мне. Не могу отдать их Адову! Не хочу.
– Да, Славин, да. А тебе пора бы отвыкнуть заглядываться на чужих жен. Мне кажется, у тебя патология какая-то, тебе бы к психологу обратиться.
– Пошел ты!
В сердцах взмахиваю рукой, в которой зажат телефон, но останавливаюсь в паре сантиметрах от стены. Свободным кулаком упираюсь в подоконник, перевожу дыхание. Чертов Воскресенский продолжает трещать в динамике:
– Я серьезно, друг, не пори горячку. Давай договоримся так. Сейчас ты разворачиваешься и покидаешь роддом…
– Нет, даже не обсуждается, – буквально ору в трубку. – За ними больше некому ухаживать.
– Будешь носить им передачки, оплачивать все необходимое и справляться об их здоровье у врачей. В конце концов, тебе лично рядом с молодой матерью нечего делать. Как тебя врачи терпят? Родным отцам не позволяют круглые сутки находиться в роддоме, а ты – хрен знает кто – за пару дней поселился там и гнездо свил. Я ведь не жил с Верой в палате, когда она родила!
– Но…
Из ординаторской выглядывает врач, хмуро смотрит на меня поверх очков, сводит брови к переносице. Делаю неопределенный жест рукой, выдавливаю из себя улыбку, хотя придушить его хочется. Замучил, сатрап! С ним я точно здесь долго не протяну.
– Допустим, – все-таки соглашаюсь с Костей и мысленно готовлюсь к изгнанию из роддома.
– В общем, без тебя они справятся, а медики присмотрят. За эти дни Кира успокоится, все обдумает. Потом выпишется, обратится официально к нам, если не передумает, конечно, – скептически хмыкает. – Под руководством наших специалистов она составит заявление на развод, подаст в суд. В таком случае я собственными руками помогу зад этому Адову надрать, если он сам не отступит. А до тех пор палец о палец не ударю. Я же тебе нужен, Сла-авин, – тянет ехидно.
– Нужен, но и твой вариант нам не совсем подходит. Кире после выписки даже ехать некуда.
– Ох черт, ясно все с тобой! – обреченно рявкает друг. – Девочка в беде вьет из тебя веревки, а ты – из меня. Знаешь же, гад такой, что другу отказать не могу.
– Неужели поможешь?
– Условия те же самые: ты исчезаешь, она думает. Но ответ у нее попросишь в день выписки. Впрочем, возможно, законный муж встретит ее раньше с шарами, цветами и плакатами: «Спасибо за дочь». Тогда проблема отпадет сама собой, – добавляет с сарказмом, а я злюсь так, что пар из ушей скоро повалит. Изнутри меня сжирает противное чувство, будто у меня собираются украсть что-то личное и важное.
