5
0Закатываю глаза, когда он путает двери и сначала врывается не в тот кабинет. Извинившись, спешно ретируется и с надеждой поворачивается ко мне. Заблудился в трех соснах. Указываю на табличку с фамилией Воскресенского, хотя с большим удовольствием послал бы этого придурка в темное, глубокое место.
– Подожди, папа. Это не мой ребенок, – пафосно выкрикивает Макс, распахнув дверь. – Так что я могу оспорить отцовство, развестись и опять стать свободным.
Воодушевленный и смелый, он взмахивает рукой с бумагами и бодро жестикулирует, как Ленин на броневике, затеявший великую революцию. До вождя мирового пролетариата ему, конечно, как до Луны на карачках, но старается…
«Славин, ты труп!» – прилетает мне тем временем ответ с номера Киры.
Выгибаю бровь, еще раз вчитываясь в текст. Ни черта не понимаю! Не могла она так написать. Мы в принципе иначе общаемся…
Неужели так сильно обиделась?
Да что ж такое!
Грубо толкаю Макса, чтобы не загораживал проход, огибаю его, ударив плечом – и влетаю в кабинет. Наплевав на присутствующих, взглядом ищу Киру."
"Она смотрит прямо на меня, растерянно и удивленно. Мнет пальцами листок бумаги. Едва заметно улыбаюсь ей, чтобы не переживала, и перевожу внимание на Костю. Сидит злой, как черт, крутит в руке телефон Пампушки. Видимо, конфисковал, чтобы на меня не отвлекалась.
Ясно, кто мне в эсэмэске нахамил. Все становится на свои места.
– Какого лешего здесь происходит? – шипит Воскресенский. Ноздри раздуваются, как у быка при виде красной тряпки, а из ушей того и гляди пар повалит.
Пока он закипает, я спокойно обхожу стол и сажусь справа от Киры, таким образом полностью отсекая ее от Адовых: ни с какой стороны к ней не подступиться. В обиду не дадим! Тем временем Максим чуть ли не вприпрыжку бежит к отцу показывать результаты теста ДНК. Костя мельком заглядывает в бумаги, замечает печать лаборатории и хмурится.
«Это и есть твой план Б?» – присылает он мне еще одного «электронного голубя», пользуясь моментом, пока старший Адов перешептывается с непутевым младшим.
«Он единственный», – честно отвечаю.
«Если всплывет, мы оба трупы», – и два смайла в конце с крестами вместо глаз.
Убираю телефон, а Костя возвращает его Пампушке. Она быстро пролистывает нашу переписку, шумно выдыхает и косится на меня. Схлестываемся взглядами буквально на доли секунды, и я не успеваю понять ее реакцию. Отвернувшись, Кира выпрямляет осанку, приподнимает подбородок и с вызовом смотрит на недомужиков, которые чуть не стали ее семьей. Кажется, она готова отражать оскорбления и стойко выдерживать любые удары, но я не позволю им растоптать ее.
– Что здесь делают посторонние? – возмущенно вопрошает прокурор, намекая на меня.
