Как стать папой за пять минут

Садится на торце стола по правую руку от меня, победно подмигивает мне и откидывается на спинку стула, вальяжно расставив колени. С левой стороны напряженно покашливает Константин.

– Какого лешего здесь происходит? – озвучивает юрист мои мысли.

Глава 22. Рогоносец

Петр

«Пампушка, все будет хорошо. Доверься…»

Развалившись в водительском кресле, я набираю Кире сообщение, но прерываюсь на середине фразы. Бросаю взгляд в боковое зеркало, прищуриваюсь. Не успеваю дописать, заметив подъезжающий автомобиль.

– Трындец, и года не прошло, – ругаюсь себе под нос, пока он пристраивается ко мне сзади. Надеюсь, хоть парковаться гамадрил умеет? Или права тоже папа по блату получал?

Так и не закончив мысль, машинально нажимаю кнопку: «Отправить» – и прячу телефон в карман. Бью ладонью по бардачку, лихорадочно и грубо открывая его, достаю бумаги. Скрутив их, нервно сжимаю в руке.

Выдыхаю.

Покидаю теплый салон машины и выхожу на мороз. Ледяной, пронизывающий до костей зимний воздух бодрит. Ветер хлещет по лицу, впиваясь в кожу миллиардом иголок, снежинки липнут к волосам и куртке, забираются за шиворот. Холодно, мать вашу, как в рефрижераторе, врубленном на полную мощность. Но мне плевать на все, кроме корявой фигуры в темном пальто, которая вываливается из внедорожника.

Подняв воротник, шагаю к нему по снегу.

– Максим, есть разговор.

Без приветствия хватаю его за шкирку и жестко разворачиваю к себе лицом. От неожиданности он поскальзывается на участке льда, чуть не падает, но повисает в моей хватке, как обосравшийся котенок. Смотрит зашуганно.

– Мы знакомы? – с опаской уточняет, когда я отпускаю его и небрежно хлопаю по плечу. – Смутно помню вас, но не могу понять, где мы могли видеться, – хмурится, изучая меня с ног до головы. В глазах мелькает тень узнавания.

– Может, потому что твоя дочка похожа на меня, рогоносец? – иду ва-банк. Нападаю на соперника, чтобы сожрать его раньше, чем он опомниться успеет.

– Ч-что? – шлепает губами, как рыба, выбросившаяся из проруби на лед.

Значит, шоковая терапия сработала. Пока Адов пребывает в состоянии ступора, я продолжаю давить на него. Хочется размазать его по земле, счесать рожу об асфальт, но нельзя… Бить можно только словами.

– Тяжелый случай, – тяну с сарказмом, обходя его и задумчиво рассматривая. – Ты так и не догадался?

– О чем? – резко оглядывается, едва не сворачивая шею.

– Кира родила от меня, – выплевываю четко и ясно.

Бледнеет, сливаясь с белым покрывалом января.

Вот так, козлина прокурорская. Шах и мат.

– Быть не может…

– Еще как может, – выдаю как можно правдивее и убедительнее. – Стал бы я лгать и чужого ребенка на себя вешать?

– Хм, да-а, – мгновенно соглашается этот недоносок.

По себе судит, но немного еще сомневается.