5
0
– Не надо нарушать мои правила, Женя. Поссоримся.
– Не надо нарушать мою финансовую независимость, Олег. Мне придётся уволиться.
– Да блять! – психует на нас Крис, забирая из рук Олега деньги и всовывая их в мои руки.
– Детка, это премия. Реально. Все, кто впахивал, получат тоже!
– Окей… Спасибо! – забираю деньги.
Челюсти Аронова практически скрипят. Слышу, как он медленно терпеливо выдыхает. Крис снова болтает по телефону, собирая бумаги.
– Твоё отношение к этому вопросу – паранойя или чем-то обосновано?
– Всё в моей жизни чем-то обосновано.
– Давай договоримся на берегу. Я не собираюсь тебя покупать. И никого другого тоже. Считаю неприемлемыми отношения, основанные на содержании женщины.
– Я искренне рада за тебя, мне импонирует твоя позиция. Но. Мы от этого «берега» уже никуда не отчаливаем, Олег. Успокойся. Вопрос отношений не актуален. Давай попробуем не нагнетать обстановку излишней внимательностью друг к другу?
Его кисти, сжимающие руль, белеют.
– И на будущее, Женя, – жёстко, давяще. – Если ты едешь в моей «машине», ты играешь по моим правилам. Не надо пытаться диктовать свои. Или я тебя «высажу».
– Вот вы гоните, ребята! – психует Крис.
– Притормози, пожалуйста, вот здесь.
У дороги павильон.
– Зачем?
– Тормози! – мой голос звенит.
Я не повышаю его, но внутри меня всё взрывается и, сука, эти стёкла сейчас вылетят из твоей машины!
Он останавливается, плавно паркуясь у обочины. Выхожу. Вылетаю на дорогу. Следом едет тачка Ожникова, я машу ему рукой. Притормаживает. В машине Костя, Анж, Лиля… и гитара! Сажусь к ним, забирая гитару на колени."
"Меня сразу отпускает. И я уже снова почти люблю Аронова. Ну вот такой он! И вот такая я! Что теперь?
Тачка Олега, шлифуя, срывается с места.
Тормозим у шлагбаума загородного пансионата, у нас здесь снят огромный коттедж.
Олег ждёт меня у машины.
– Жень…
Отстаю от Ожникова. Идём рядом.
– Перегнул.
– Да, – киваю. – Если ты хочешь, Олег, чтобы я ехала в твоей «машине», не надо мне ничего диктовать. Огласи правила. Пока они будут приемлемы для меня, а поездка будет доставлять удовольствие, я буду ехать. Нет – выйду сама.
Идём дальше молча.
У коттеджа наши ребята с сигаретами. Угорают… шумные… весёлые…
– Женя, я не хотел портить настроение ни себе, ни тебе.
– Перестань дёргать меня, и с моим настроением всё будет нормально.
Медленно разворачивает меня за локоть. Чувствую, как всё со скрипом и хрустом ломается в нём и собирается в какую-то новую, неудобную ему, версию. Снова ломается и собирается снова. Сжимает губы, хмурится.
– Женечка… – его голос срывается, моё горло перехватывает от его интонаций, и кровь бросается в лицо.
Не надо! Нет… нет!! Не открывайся!
– Женечка, я обидел тебя своим отказом? – мягко, без всяких масок.
