5
0
– Саня, потяни пять минут, девчонки не одеты.
По дороге забегаю в туалет. Там Алия. Совсем ещё мелкая! Зачем я её взяла? Стоит у зеркала. Лицо мокрое. Мейк потёк. Бледная.
– Ты как? – разворачиваю на себя.
– Я не смогу выйти ещё раз… – отрицательно качает головой.
– Почему?
– Я думала, это легко. Они там сидят, смотрят… Камеры, вспышки... Мне плохо сразу… Я не могу идти… дышать...
– Социофобия?
– Что?
– Тебе страшно, что на тебя смотрят люди?
– Да!! – начинает плакать.
Нет, я могу, конечно, сейчас наехать, что какого хрена она сюда попёрлась, и так далее… Но смысл?! Времени нет!
– Пойдём, не бойся.
Тяну её за руку.
– Слушай меня внимательно. Там сидят люди. Обычные люди. Когда мне было два года, я думала, что взрослые – это всемогущие боги, и я могу чувствовать себя в безопасности рядом с ними. В три уже поняла, что взрослых не существует. Это те же дети, которые научились играть в игру про то, что они что-то понимают и контролируют. Они ничего не контролируют! Им страшно, они спотыкаются и падают, пачкаются, напиваются вдрызг и ведут себя как свиньи, смотрят тупые сериалы, пресмыкаются перед начальниками. Потом делают вид, что ничего этого не было. Они все делают вид. Они ничем не лучше тебя, а многие гораздо хуже. Они все думают, что есть кто-то выше них, кто всё контролирует – ученые, депутаты, врачи. Но те тоже – такие же испуганные дети, которые ни черта не понимают, что происходит, зачем и что с этим делать. Кого бояться? Это всё – игра в песочнице!
– Всё равно...
Всовываю её в руки Лиле.
Пока та переодевает, я вслепую шарю по её страхам, пытаюсь вывалить все основания и блоки как можно быстрее. Вглядываюсь в её глаза.
Нужно проще!
– А ещё они мамы и папы, у которых такие же дети, как ты, и они будут смотреть на тебя, как на девочку на утреннике: забудешь стишок – всё равно будут хлопать и умиляться.
Не резонирует!
– А большинство тебя даже не заметит! Ты – вешалка, они будут смотреть на это платье. Ни твоего лица, ни твоих глаз они не увидят.
– А если я споткнусь и опозорюсь?
– Пойдёшь дальше! Ты не пьяная, не голая, не грязная! Чего позорного в потере равновесия? Тебя там даже нет. Твоё красивое тело просто двигается, чтобы рассмотрели вещь, которую оно несёт! – вытираю её слезы, подтираю тушь, пока Лиля перевоплощает её.
– Детка, раздевайся! – кричит Крис. – Девочка ногу подвернула.
Костя помогает мне сначала стянуть моё, потом влезть в какое-то другое платье. По скулам порхает кисть.
– Бегом, девочки!! – хлопает в ладоши Крис. – Я в зал.
– Мне всё равно очень страшно! – трясется Алия."
"– Так. Я пойду первой! Обещаю, они будут смотреть только на меня! – улыбаюсь ей. – А если тебе будет ну прямо о-о-очень некомфортно, просто представь, что они сидят там не на стульях, а на унитазах, – начинаю я хихикать.
