5
0Вытягивают из меня силы, энергию…
Поднимая виноватый взгляд, он качает головой, словно пытаясь убедить, что ничего страшного не происходит. Но это только усиливает волну тоски и отчаяния, исходящие от него.
Выдёргиваю руку.
– Не делай так!
– Не целовать?.. – сглатывает он растерянно. – Это же просто…
Замолкает.
Я чувствую усилие, которое он делает над собой, пряча всё под броню. И снова сфинкс! Спокойный, чуть заторможенный взгляд…
Но внутри у меня всё леденеет, сердце колотится в рёбра, а в животе пульсирует болью.
Отыскиваю рукой стену, чтобы удержать себя в вертикальном положении.
Его руки тут же подхватывают меня.
– Всё, всё… – шепчет он, прижимая меня ближе. – Как скажешь.
Куда уж хуже, но после этих слов, блять, становится гораздо хуже!
Не в силах выслушивать всё это, я запечатываю его рот ладонью, заставляя молчать. И делаю усилие над собой, чтобы обнять его.
Обнимаю за шею, прижимаясь к его губам через свою руку.
Что происходит? Я пытаюсь понять.
И, стараясь говорить ровно, объяснить ему:
– Хочешь – целуй. Но не смей облучать меня своей виной и извиняться за то, что чувствуешь, – перехожу на шёпот, голос дрожит. – Это ужасно. Не делай этого больше. Это гораздо хуже, чем… просто… когда ты…
Отстраняется от моей ладони.
– Прости! – сжимает меня, снова извиняясь, и я со злостью слегка заряжаю ему кулаками в грудь.
– Блять… – психует он. – Я понял. Никаких извинений.
– Как ты… всё это … чувствуешь? – собираюсь я духом.
Нужно об этом поговорить. Хреново он справляется.
– Женечка… – качает отрицательно головой.
– Говори! – раздражённо шлёпаю его по груди ладонями. – Мне нужно.
С тихим стоном выдыхает, и его взгляд плывёт куда-то мимо моих глаз. Губы искажаются в горькой улыбке.
– Как?.. Сильно. Пронизывающе. Очень больно. Удушающе. Но и сладко тоже… И всё время хочется сказать тебе. Невыносимо хочется.
– Почему я не чувствую этого «сладко»?! Только больно и удушающе!
– «Сладко» – это послевкусие боли. Думаю, ты выплёвываешь, не успевая распробовать.
– Да?... – хмурюсь я, дыша глубже и пытаясь преодолеть то самое удушение. – Обидно…
– Обидно?
– Обидно, что такое изысканное блюдо, как твои чувства, никем не будет съедено.
Иногда я ненавижу свою тотальную эмпатию!
– Увы, – отводит он опять взгляд.
Обхватив ладонями за скулы, разворачиваю его лицо обратно к себе:
– Так… – нервно и рвано выдыхаю я. – У меня ещё один подарок для тебя!
Пытаясь собраться внутренне, обвиваю его руками и прижимаюсь сильнее, пряча лицо у него на шее: – Скажи мне это.
Открываюсь, насколько могу. От ужаса выхватить ещё этой жести хочется истерично смеяться.
Каменеет.
– Давай…
Его губы ласково скользят по моим волосам.
– Нет.
