Кабы я была царица...

Значит, ты ушла, потом вернулась… и что?

– А он меня сначала в квартиру затащил, а потом вытолкнул. Сказал, что я деньги у них украла. И чтобы обратно принесла. Я ничего не понимаю, Вера Константиновна! Какие деньги?

– Господи, бред какой… Надо немедленно в милицию звонить! Среди бела дня какие-то жулики выталкивают человека из собственной квартиры… Нет, я немедленно звоню в милицию!

– Ой, наверное, не надо в милицию… – неуверенно подняла на нее глаза Соня. – Ну что мы им скажем, когда они приедут? Я же тут пока незаконно живу, сами знаете… Они и разбираться не станут! А про деньги… Что я им скажу? Что меня оклеветали? Воровкой обозвали? Так они посмеются только…

– Ну да… Это ты верно говоришь… А что же тогда нам делать?

– Ой… У меня же билеты там остались! На поезд! В сумке! У меня же рано утром поезд, Вера Константиновна! В четыре тридцать! А билеты в сумке, в маминой тетрадке лежат… А может, они тетрадку в мою сумку сунули? Он, когда мою сумку потрошил, вроде тетрадку из нее выкинул…"

"Подхватившись со стула, она ветром промчалась в прихожую, начала вытаскивать из сумки свои немудреные, кое-как скомканные чужими руками пожитки – белье, рубашку, домашнюю футболку, книги, теплую вязаную шапку, шарф… Маминой тетрадки не было. Сев на пол посреди разбросанного по прихожей барахла, она подняла на выглянувшую из кухни Веру Константиновну округлившиеся безнадегой глаза:

– О господи… Что же делать… Меня же Вика ждать будет…

– Так. Во-первых, встань. Не сиди на полу. Он холодный. И дай мне пройти! Я сама сейчас с ними разберусь, что к чему!

Поправив халат на груди, Вера Константиновна решительно открыла дверь, промаршировала к соседской двери, резко нажала на кнопку звонка и приняла воинственную позу, уперев один кулак в бок. Потом еще раз позвонила. Потом уперла и другую руку в бок. Потом склонилась, прислушиваясь. Соня наблюдала за ней из-за приоткрытой двери, готовая выскочить на помощь, если вдруг Люсиному мужу вздумается повоевать и с соседкой. И даже кулаки заранее сжала. Ей и для самой себя это было странновато, но именно в таких экстремальных ситуациях она вдруг обязательно бросалась на помощь. Когда видела, что помощь нужна. Автоматически как-то это у нее происходило. На фоне своей собственной трусости. Однажды вообще, закрыв глаза, бросилась в свору мелких бродячих собак, напавших на маленькую девчонку-школьницу. Прижала ее к себе и шла в этой своре, как солдат, пока они не отстали. Хорошо, дело было зимой. И хорошо, что Томочка ей пуховик новый китайский купила – до самых пят. Подол пуховика собаки в клочья порвали, а до нее не добрались…

Дверь Вере Константиновне так никто и не открыл.