9
0Ох уж как, бывало, они с Викой насчет этих «лучших времен» пластались!"
"Никак она не хотела ее понять… Зачем, говорит, есть из треснувших старых тарелок да чай из граненых стаканов пить, когда у тебя новая посуда по шкафам припрятана? Надо, говорит, уметь жить сегодня, здесь и сейчас, а не откладывать нормальную жизнь на потом! Так сердилась на нее, дурочка… Не понимала по своему малолетству, что, когда думаешь все время про это «потом», когда мечтаешь о нем долгими одинокими бабьими ночами, то жить будто и легче становится. И отказывать себе во всем ради этого «потом» – тоже легче. И экономить на копейках – легче. Можно сказать – веселее даже. Экономия – она ж тоже веселой быть должна! Как Сонюшка однажды сказала по-умному – с элементами нищенского творчества… Грустно так сказала, ее, Тамару, жалеючи. Вроде как за нее заступилась.
Вообще, страсть к этой веселой и хитрой экономии ей, наверное, от бабки в наследство передалась. От отцовой матери. Еще тогда, когда они с матерью при отце жили, в леспромхозовском поселке, она любила к бабке бегать да за ее экономным хозяйством наблюдать. О, это и правда надо было видеть, как бабка со своим хозяйством справлялась! У нее в доме даже помойного ведра не было. А был один только все определяющий принцип – ничегошеньки не выбрасывать. Из всего хоть на копеечку, а выгоду извлекать. Вот, например, взять те же картофельные очистки… Вот куда их приспособить, казалось бы? Выбросить только? Ан нет… Бабка их, пока свеженькие, водой колодезной заливала да в укромное местечко ставила денька на два-три. А потом вытащит, воду сольет, а на дне кастрюльки – ложка крахмала образовалась… И так во всем. Все соседи, помнится, над ней посмеивались потихоньку, а она, внучка Тамарочка, никогда не смеялась. И отец тоже не смеялся. Говорил – это у нее из голодного детства такие привычки произросли. Вся семья ее, говорил, в голодуху где-то в Поволжье сгинула, она одна чудом спаслась… Бабушка и маму все время пыталась приучить к такой вот интересной экономии, но мама только отмахивалась да фыркала раздраженно. Конечно – зачем ей эта наука, раз на уме одно стихоплетство бестолковое было…
Зато теперь – вот оно! Какая красота на столе! Сберегла, пригодилось! А то, что по цвету тарелки к фужерам не подходят, – пустяки. Подумаешь! Может, он и внимания на такие мелочи не обратит? А если спросит, так она ему скажет – это, мол, стиль сейчас такой пошел, сильно современный. Модерн…
Звонок в дверь раздался ровно в семь, минута в минуту. Тамара вздрогнула, схватилась за гулко ухнувшее вниз сердце, на ватных ногах пошла в прихожую – открывать. Глянув мельком на себя в зеркало, торопливо состроила на лице изысканно-гостеприимную улыбку.
