2
0
Фабиано заехал на стоянку Арены Роджера и заглушил двигатель. Он протянул мне руку, чтобы я могла рассмотреть тату поближе. Неужели я смотрела так открыто?
— Что там написано?
Я прикоснулась кончиком пальца к его коже, прослеживая каждую букву и удивляясь, какой мягкой на ощупь была она. Он весь состоял из жестких линий и мускулов, силы и опасности, но его кожа выдавала, что как только все эти слои были сброшены, он становился всего лишь человеком.
— Temere me, perché sono l'occhio e la spada, — сказал Фабиано на безупречном Итальянском, насколько я могла судить.
Он ласкал слова языком, словно был их любовником.
— Что... — я откашлялась, надеясь, что он не понимает, как его близость и голос влияют на меня. — Что это значит?
— Бойся меня, потому что я являюсь глазом и клиноком.
Голос любовника, произносящего такие резкие слова.
— У всех гангстеров есть такая татуировка? — спросила я.
Он ухмыльнулся.
— Нам нравится называть себя людьми мафии или Каморристами,
но да, у всех членов Каморры имеется одинаковая татуировка, позволяющая узнать друг друга.
— Глаз и клинок, — повторила я. — Что это значит? Что нужно сделать, чтобы носить эту татуировку?
Он наклонился, и на мгновение я была уверена, что он поцелует меня, и хуже того, я поняла, что позволила бы ему. Вместо этого он провел пальцем по моей руке, и его глаза потемнели.
— Это то, чего ты не хочешь знать, — пробормотал он.
Я кивнула. Когда он был так близко, было трудно сосредоточиться. Мне нужно было выбраться из машины.
— Пойдем со мной.
— Мне нужно работать, — последовал мой тупой ответ.
— Не каждый день. Когда у тебя следующий выходной? — я не знала. Я не говорила об этом с Роджером, а учитывая мое финансовое положение, я, вероятно, никогда не смогу взять выходной. — Это не имеет значения. Скажем, в среду.
Оставалось всего два дня. Я приехала в Вегас не для того, чтобы ходить на свидания. Я поклялась себе не высовываться и держаться подальше от неприятностей. Как можно пойти на свидание с членом мафии?
— Не могу. Я ... — я замолчала. — я не могла придумать подходящего оправдания, а глаза Фабиано говорили ясным языком.
— Ты получишь выходной.
Принадлежал ли бар Каморре? Или Роджер был слишком напуган, чтобы отказать Фабиано в такой просьбе?
Всю мою жизнь люди топтали меня. Ничто никогда не давалось мне легко. Мне пришлось бороться за все, и вдруг появился Фабиано, который получил то, что хотел, который мог справиться со всем за меня несколькими простыми словами. Это не должно было быть приятно, но я всегда была сама по себе.
