2
0
Римо присел на край бильярдного стола. Он выглядел спокойным, что меня беспокоило. Он не был человеком, который обычно беспокоился о том, чтобы контролировать себя или свой гнев.
— Римо, — тихо сказал я, кивнув ему.
Я подошел к Леоне. Мне нужно быть рядом с ней, когда ситуация обострится.
Глаза Римо вспыхнули. Мне пришлось побороть желание схватиться за пистолет. Римо, Нино и Савио выглядели достаточно расслабленными, но я не был настолько глуп, чтобы думать, что они не приняли все необходимые меры предосторожности, чтобы гарантировать, что мы не выберемся отсюда живыми.
— Что все это значит, Римо? — осторожно спросил я.
Он стиснул зубы и оттолкнулся от стола.
— Все еще не признаешься?
Мои мышцы напряглись.
— Признаться в чем?
Я не знал, что именно выяснил Римо. Признаться в убийстве Сото ради Леоны было бы самоубийством.
— Когда ты начал ее преследовать, я думал, что это короткое приключение, но ты вляпался по уши.
— Я, как всегда, делаю свою работу, Римо.
Он остановился напротив меня. Слишком близко.
— Я не помню, чтобы просил тебя убить Сото.
Вот оно. То, что решило нашу судьбу.
Я хотел притвориться, что не понимаю, о чем он говорит, но это только ухудшило бы ситуацию.
— Все это из-за той девушки, — прорычал он. — Ты предал меня ради дочери дешевой шлюхи и азартного игрока. После всего, что я для тебя сделал, ты ударил меня в спину.
Я крепко держал Леону за руку, прикрывая ее своим телом, даже если это сводило Римо с ума. Мои глаза быстро осмотрели комнату. Один Римо был опасным противником, но я бы попытал счастья. Но с двумя его братьями в комнате у меня не было ни единого шанса.
"Я позволил себе взглянуть на Леону, которая смотрела на меня с доверием. Она думала, что я смогу вытащить нас. Постепенно ее доверие сменилось страхом. Я сжал ее руку. Она наградила меня дрожащей улыбкой, и я отпустил ее руку. Мне нужны были обе руки, если я хотел иметь хоть малейший шанс. Я хотел было отрицать, что убил Сото, но, хотя я мог выдержать пытки, Леона не смогла бы сохранить наш секрет, если бы Римо или Нино обратили на нее свой особый талант.
— Я никогда не хотел предавать тебя. И я никогда этого не делал. Сото был крысой. Он не был хорошим солдатом.
— Не тебе решать, кто хороший солдат. Я Капо, и я решаю, кто будет жить, а кто умрет, — сказал он самым тихим голосом.
Римо никогда не был таким тихим. Он был не просто в ярости. Он был чертовски подавлен, потому что я предал его, и это было намного хуже.
— Мне не следовало этого делать. Я всегда был хорошим солдатом и всегда буду твоим верным солдатом, если ты позволишь.
